средам и субботам — базарным дням, из катакомб приходил связной за информацией. Самому Яше разрешалось ходить в катакомбы только в случаях крайней необходимости. Из оставленных в городе разведчиков никто, кроме него, ни запасных ходов в катакомбы, ни пароля не знал. Связной был вчера вечером. Значит, ни сегодня, ни завтра он не придет. А то, что рассказал ему седой железнодорожник, Яша считал сведениями особо важными. По его мнению, это и был тот случай, когда надо было самому идти в катакомбы.
О своем намерении решил никому не говорить, кроме Алексея. На всякий случай прямо домой не пошел, а, попетляв по улицам, зашел к бывшему соученику Саше Чикову, который жил недалеко от них на Нежинской. Саша послал за Алексеем сестренку, Нинкину подружку.
— Есть важное дело. Пойду к Павлу, — не без хвастовства сказал Яша, когда остались с братом один на один.
— Ты его связной, тебе виднее, — холодновато ответил Алексей. Ему было немного обидно, что не его, старшего, назначил Бадаев своим доверенным, а Яшу.
Даже командир городского подотряда Петр Иванович Бойко и тот с Бадаевым только через Яшу связь держит, через него и задания получает. Конечно, это только ради конспирации. Но Алексей рад был бы заслужить такое доверие чекиста Бадаева.
— Ладно уж, не завидуй, — подмигнул брату Яша. — Ночевать буду там. Забери рундук домой да скажи, чтобы не волновались, у дружков, дескать, заночую.
Но Яша в катакомбах не ночевал. Перед рассветом он потихоньку постучал в окно. Алексей тотчас вскочил, боясь, как бы не проснулась Нина. Возвращению брата очень удивился: Бадаев категорически запретил партизанам без особой нужды ходить по городу после комендантского часа.
— Что случилось?
— Промашку дал, — хмуро ответил Яша.
Он еле держался на ногах от усталости. До Нерубайского двенадцать километров, да по катакомбам километра четыре-пять до штаба отряда. Это в два конца Яше километров тридцать отмахать пришлось…
— Какую промашку?
— Очень даже простую, — прилег Яша не раздеваясь на кровать рядом с Алексеем. — Вначале Бадаев обрадовался, даже поцеловал меня. Вот честное комсомольское, поцеловал! А потом спрашивает: «Ну и что же дальше, капитан Хива?» — «Как, что дальше? — говорю. — Взорвать этот поезд-люкс надо!» А он так похлопал меня по плечу — дурачок, мол, ты, дурачок, Яша, недаром мы тебя и в катакомбы не взяли. «Что же, — говорит, — прикажешь нам всю железную дорогу от Бухареста до Одессы взрывать? Ведь угадать тот поезд-люкс среди других поездов все равно что голыми руками зайца в степи поймать. Было бы у нас, — говорит, — расписание того поезда-люкс, чтобы мы знали, в какой час через какую станцию он идет, ну, к примеру, хотя бы через Заставу, мы бы его, — говорит, — в воздух подняли. А так, — говорит, — твое донесение я-то в Москву передам для сведения, но практически использовать его не можем…» Ты же понимаешь, Леша, не могут они! И все это из-за меня! — чуть не плача, закончил Яша.
— И что дальше?
— Ну и отпросился я обратно в город. Сказал, что либо я то расписание доставлю командиру, либо дух из меня вон! Он, правда, не отпускал меня, но ты же, Леша, меня знаешь…
— Знаю: лопни, но держи фасон!
— В общем, выпросился я на волю… А хотелось побыть там хоть одну ночь. Интересно под землей…
— Что же ты сразу не узнал, когда поезд приходит?
— Вот и Бадаев меня об этом спрашивал.
— Ну?
— Так не знал же тот Железняк этого!
— Какой Железняк?
— Да, этот же, который на вокзале сантехником… — Яша рассказал Алексею о необычном клиенте, сообщившем ему о спецпоезде.
— Расписание же это наверняка секретное. Как же ты его добудешь, Яшко? — приподнялся Алексей на локте.
— Это уже моя забота, братишка.
— Не твоя, а наша, — поправил его Алексей. — Наша это забота, общая. И что тебя Бадаев старшим назначил — не заносись. Если я тебе помогу, он меня тоже не заругает.
— Чем же ты поможешь, Леша? — безнадежно вздохнул Яша.
— А хотя бы тем, что я твоего сантехника Железняка знаю: вместе с его сыном Аркадием на ювелирную фабрику учениками поступали. Аркаша сейчас в армии, а отец, видишь ли… Молодец старик, ищет дорогу к подпольщикам. Вот мы пойдем к нему и вместе по-маракуем.
— Ох ты-ы, — тихонько вскрикнул Яша. — А я-то голову себе ломал, как теперь найти того Железняка!
— Тише, Нину разбудишь, — шикнул на него Алексей. И, немного помолчав, снова спросил шепотом: — А добудешь расписание, как опять же в катакомбы его доставишь? Как выйдешь из города после комендантского часа? Тем более тревога может подняться. Сейчас ты тоже рисковал собою, а если попадешься с расписанием?
— То уже моего ума дело, — снова заносчиво ответил Яша, но, заметив, что брат обиделся, прильнул и Лешкиному уху, зашептал: — Есть у меня верный человек, в полиции работает. На днях показывал мне ночной пропуск… Понял?
Алексей даже тихонько присвистнул от удивления:
— Ох ты и кадр, Яшко! Если не врешь, так… Ну ты и ну!.. Что же это за человек такой?
— Я же тебя про твою десятку не спрашиваю, братишка, — засмеялся в подушку Яша. — Не спрашивай и ты про моих людей. Инструкцию Павла небось знаешь…
— Ладно, — смирился Алексей. — Раздевайсь, отдохни малость, герой.
— А раздеваться мне, Лешенька, недосуг, — деловито возразил Яша. — Так маленько полежу возле тебя. Спать некогда, как только светать начнет, пойду. Надо мне того человека дома застать, пока он в свою полицию не ушел… Я — к нему, а ты — к Железняку. Добро?
8. Выстрелы в полночь
С утра у директора вокзала Бреда нервы были взвинчены — пришлось-таки крупно поговорить с этим ничтожеством Андрецою. А это никак не входило в его планы. Андрецою — кумнат, свояк того самого полковника Стеиеску, под началом которого служит сын Бреды. Одно слово полковника Стснеску, и бедный Адам Бреда окажется на фронте. Но директор Бреда больше терпеть не мог. Это же свинство — на целую неделю затянуть ремонт директорского кабинета. Разобрали отопительную систему, развинтили, натворили черт знает что и бросили — у какого-то сантехника, видите ли, сегодня день ангела! И какое его, Бреды, дело до того, что какие-то калориферы протекают. Это его, Андрецою, забота, на то он и помощник директора по хозяйственной части. Что, в Одессе мало калориферов? Сними в любом доме, если на то пошло! Все равно в эту зиму жилые дома, пожалуй, отапливаться не будут, если в них не расквартированы офицеры армии его величества короля Михая.
— Кине саколо?
