эту карту. Должник помогает тебе, а подпись стирает.
Так вот, у Джанан на карте была огромная папина подпись. Это доказывало, что он оказался в огромном долгу и никак не может отказаться от поездки в Синаноба. Папа ещё несколько минут пытался торговаться.
– Туда правда очень далеко ехать, прям как до верхних слоёв атмосферы. Клянусь, долететь до созвездия Ориона и то проще. Хочешь, вместо этого я отвезу тебя в Конью[14], посмотришь церемонию Шеб-и-Аруз[15]. Или поедем в Бурсу[16], поедим кебабов…
Но Джанан повторяла одно и то же.
– Карта, услуга за услугу, Синаноба…
Папа понял, что деваться некуда, и решил нас тоже в это втянуть. Поскольку кроме меня и Нежати поддержать его было некому, придётся поехать с ними.
Чтобы легче было смириться со своей судьбой, я успокаивал сам себя тем, что просто проявил благородство.
Мы уселись в машину и начали медленно продвигаться по пробкам.
Папа, ещё на что-то надеясь, включил навигатор и указал пункт назначения. Как только он ввёл «Синаноба», навигатор сошёл с ума.
– Езжайте прямо три миллиарда километров! – сказал он.
Да он издевается! Это что, расстояние только до первого поворота? Да даже если мы будем ехать со скоростью 100 км/ч (а мы не можем, наша средняя скорость около 20 км/ч), то доберёмся до Синаноба только через 17 000 лет. Господи, я умру в пробке, так и не насладившись молодостью.
Папа тоже не поверил навигатору и решил, что тот сломался.
– Синаноба не так уж далеко, это ошибка!
На это навигатор ответил прямо:
– Никакой ошибки нет, Синаноба очень далеко!
Когда папа злится, то обычно вообще перестаёт обращать на гаджеты внимание, но тут он начал ругать устройство.
– Замолчи, перестань говорить, робот ты сломанный, мы тебя не слушаем.
Навигатор не остался в долгу.
– Надеюсь, вы опоздаете, – ответил он нам холодно.
Джанан начала переживать, что из-за навигатора мы можем опоздать. Она пыталась подбодрить папу.
Не стоит злить навигатор, который, хоть и является всего лишь гаджетом, почему-то в нашей машине обретает эмоции. Навигатор злится…
Да уж, мы очень странные…
Нам ни в коем случае нельзя было пропускать поворот, потому что разворот и возвращение к нужному съезду могут занять годы. Я хотел сказать об этом папе. Оказалось, что и он ждал команд от навигатора, но устройство молчало, и пока папа пытался понять, в чём проблема, съезд мы проскочили.
* Меджидийекёй и Сарыйер – микрорайоны в городе Стамбул, Турция.
Нежати был уверен, что навигатор на нас обиделся. Как только мы проехали съезд, цифровой голос радостно закричал:
– Вы пропустили съезд! Разворачивайтесь, разворачивайтесь, маршрут перестроен!!!
Нежати списал это на невезение, но Джанан не согласилась. Чуть раньше, перед съездом, мы ехали через тоннель, и интернет-соединение оборвалось. Поэтому навигатор молчал. А теперь, когда интернет появился, устройство снова заработало.
– Дорожные работы, расчётное время в пути 356 миллиардов триллионов миллионов часов, – такие удручающие вещи он теперь вещал.
Нежати тут же надел ночной колпак и решил поспать.
Мы застряли в самой настоящей пробке. Да ещё и наша машина выглядела необычно – в форме акулы. А стоять в пробке, находясь внутри акулы, согласитесь, было очень удручающе.
Пробка двигалась так медленно, что нас обгоняли муравьиные колонны, идущие по обочине. Они смотрели на машины и ухмылялись. Раз я успел разглядеть, как улыбается муравей, вы сами понимаете, насколько медленно мы ехали…
Папа вышел из машины, видимо, совсем уж от безысходности… Он остановил проходившего мимо человека и спросил:
– Ну что там, впереди тоже стоят?
Ответ был ужасающим. Оказалось, что этот прохожий ехал впереди нас в пробке и, поняв, что пробка не рассасывается, прям там продал машину, сунул деньги в карман и пошёл домой пешком. Это вообще как? Как пробка может быть настолько длинной и долгой? Это противоречит самому определению слова «пробка»…
Пробка – это когда транспорт движется по дороге с маленькой скоростью. А мы же вовсе не движемся, значит, нужно придумать другое название. Подумаю об этом в свободное время…
– Дорожные работы, расчётное время в пути – 356 миллиардов триллионов миллионов часов, – повторял навигатор, и окончательно рушил все наши надежды.
Папа Рэмзи пока не отказался от своей роли главы семьи и продолжал искать решение. Увидев впереди станцию метро, он попытался протолкнуть нашу «акулу» к ней.
Подъехав к метро, мы остановились, и все, кроме Нежати, вышли из машины. Он громко посапывал, лёжа в колпаке под пледом.
К счастью, крик папы смог его разбудить. Мы сняли с него колпак и вместе потащили к эскалатору метро…
1 Полатлы – город и район в турецком иле Анкара.
Все эти мучения, потеря времени и усталость – всё из-за Джанан. Я не выдержал.
– Честно говоря, Джанан, мы так настрадались, что ты после этой автограф-сессии должна будешь с помощью науки как минимум победить голод во всем мире. Иначе я тебя не прощу.
Мы спустились в метро. Сначала ехали вниз по эскалаторам, словно спускались в колодец, где не видно дна. Когда он закончился, началась другая лестница, а мы всё спускались вниз. Надеюсь, обратно нам не придётся подниматься пешком, спуск занял несколько минут.
Если так случится, Нежати, наверное, проведёт остаток жизни в метро и никогда не выберется наверх. Он боится сбросить вес и скорее останется под землёй, чем будет карабкаться вверх по трём тысячам ступеней. В метро есть закусочные, значит, он не будет голодать и точно выживет.
Может, он будет зарабатывать пением классических турецких баллад. Не знаю, правда, сколько он насобирает своим ужасным голосом. Наверное, ему будут платить, чтобы он замолчал.
Пока я от скуки продолжал
