— А такое когда-нибудь случалось?
— Вы хотите узнать, бывали ли у нас несчастные случаи?
— Из того, что вы только что сказали, следует, что люди, которые здесь работают, рискуют жизнью каждый раз, когда спускаются сюда.
— Нет, если знают, что делают.
Мэгги не была уверена, на самом ли деле в его голосе прозвучали резкие нотки или ей это почудилось.
— И все же это риск.
— Любое стоящее дело — всегда риск.
— Но кто-нибудь из ваших людей… — Лучше закройте на минутку глаза, посоветовал Чэннинг, перед тем как открыть очередную дверь, к которой они подошли. — Мы в одном шаге от цивилизации.
Мэгги не понравилась его уклончивость, но, опасаясь возбудить подозрение, она прекратила расспросы.
После того как они провели в темноте больше, чем полчаса, его совет закрыть глаза оказался весьма разумным, потому что свет в помещении, куда они вошли, показался ей слепящим.
— Господа, разрешите представить вам, — произнес Чэннинг, — мою новую ассистентку, мисс Мэгги Джонсон.
Когда ее глаза немного привыкли к свету, Мэгги заметила, что за столом, который годился в лучшем случае для двоих, сидят четверо мужчин. Перед ними были разложены графики и карты, вычерченные на кальке шириной с рулон обоев. Везде было расставлено оборудование, которого ей прежде никогда не приходилось видеть, а довершали картину каски, огромные фонари и черные металлические коробки для завтраков.
И все же больше всего Мэгги поразила сама комната. Совсем новая с виду, она была тем не менее непохожа на те помещения, что она успела увидеть в современном Сиэтле. «Выстроено как будто специально для нужд Чэннинга», подумала Мэгги. Лишь грубая кирпичная кладка, заметная в дальнем углу, говорила о том, что здесь было что-то и прежде.
— Добро пожаловать в зал заседаний подземного совета, — сказал Чэннинг, и мужчины одобрительно закивали.
— Я что-то не совсем понимаю… — начала Мэгги.
— Вы стоите на фундаменте одного из немногих зданий, которым удалось пережить наводнения и пожар, — объяснил Чэннинг.
— И прорывы канализации! — подал голос один из мужчин.
— И это тоже, — согласился Чэннинг.
— Во всяком случае, нам он верно служит, — продолжил мужчина, — а если вам понадобится босс, то вы почти наверняка найдете его именно здесь.
Самый крупный из мужчин, рыжеволосый толстяк, поднялся и, подойдя к Мэгги, крепко пожал ей руку.
— Кен Кливленд, — представился он, расползаясь в улыбке. Судя по его огрубевшим рукам и широченным плечам, ему приходилось много заниматься физической работой.
— Кен у меня старший мастер, — сказал Чэннинг, — лучший инженер на тихоокеанском Северо-западе.
— Ага. — Высокий человек кивнул, нисколько не смутившись. — Работаю здесь уже четыре, нет, почти пять лет. — Кливленд снова улыбнулся. — Самая лучшая работа за всю мою жизнь.
Мэгги почти не слушала, как Чэннинг представляет ей других сотрудников. С волнением она думала о том, что инженер, с которым она сейчас познакомилась преемник ее отца, пришедший сюда после его смерти, и, как знать, возможно, способствовавший тому, что случилось.
— Раз вы не истратили всех денег на завтрак, — обратился к ней Чэннинг, я возлагаю на вас ответственность за сегодняшний ужин.
Мэгги заставила себя ответить, хотя думала она сейчас о другом.
— Ой, мне пока даже не хочется вспоминать о еде, я ведь только позавтракала.
Чэннинг рассмеялся.
— Ручаюсь, Кен заставит вас так потрудиться сегодня, что к вечеру у вас будет отличный аппетит.
Мэгги решила не перечить миллионеру, хотя его поручение явно выходило за рамки ее обязанностей.
— А чего именно вам бы хотелось?
— Парочку королевских крабов и свежего хлеба, — ответил он. — Я терпеть не могу готовить, когда у Скайсет выходной, и подозреваю, что вы тоже не любите этого занятия.
Мэгги хотела выяснить, нет ли выходного сегодня и у Брехта, но было поздно. Чэннинг ушел.
Глава 10
— Может, все-таки налить вам кофе, Мэгги, — предложил уже в третий раз мастер, наполняя собственный пластиковый стаканчик из бездонного термоса. Кофе очень хороший…
— Нет, спасибо.
Мэгги ловила себя на том, что ей все время хочется найти что-нибудь неприятное в человеке, которому она заранее готова была предъявить обвинение. А он тем временем из кожи вон лез, стараясь помочь ей освоиться и терпеливо объясняя, как описывать и затем наносить на карту подземного лабиринта сделанные находки.
Занятия с Кливлендом заняли почти все утро — расточительная трата времени для человека, наверняка необходимого на куда более важных участках работы.
— А вы быстро схватываете, — похвалил он Мэгги.
— Хорошо, когда есть такой учитель. Кливленд, однако, заверил ее, что его педагогический талант ни при чем.
— Вы, похоже, не новенькая в нашем деле? — спросил он.
— Не совсем. Я занималась чем-то вроде этого, только на другом конце света.
— То есть как?
Мастеру вполне могло быть поручено завоевать ее расположение, чтобы лишний раз проверить, правда ли то, что она рассказала. Мэгги решила снова повторить то, что было известно Чэннингу.
— Ни разу не бывал дальше Колумбии, — заметил Кливленд, — не такая уж даль для того, кто привык жить на чемоданах. А как же вы добрались до Сиэтла?
— Просто услышала, что здесь есть место, и решила, что я с моим образованием могу подойти. Да и погода здесь летом совсем не такая, как у нас в Новой Англии.
Кливленд удивленно хмыкнул.
— Вы, значит, любите дождь?
— Ну во всяком случае благодаря дождю здесь, очень много зелени.
— Да, наверное, поэтому Сиэтл часто называют «изумрудным городом». Мистеру Чэннингу с вами повезло, — продолжал Кливленд. — Вообще-то, знаете, он не берет кого попало. Здесь внизу нелегко.
— Да, я понимаю, каждый, кто работает здесь, — профессионал.
— Потому он нас и ценит. Спускаемся, делаем свое дело. За это нам хорошо платят.
«Интересно, попадется Кливленд на крючок, если я сумею задать вопрос похитрее?» подумала Мэгги.
— Правда здорово, если тебе платят деньги за работу, которая еще и доставляет удовольствие? Когда интересно, забываешь, что работаешь.
Мастер рассмеялся.
— Нет, это работа, и чаще всего очень тяжелая. Но я понимаю, что вы имели в виду. Иногда странно получать деньги за то, что ты охотно делал бы бесплатно…
— А чем вы занимались до того, как приехали сюда?
Кливленд сосредоточенно наморщил лоб.
— Теперь уже трудно и вспомнить. Очень уж давно это было.
