— Хороший мой! — обнимаю любимого со спины и ставлю подбородок ему на плечо. — Ты слишком заморачиваешься. Твои дети давно взрослые люди, а ты все ещё их опекаешь, словно малышей. Саша — взрослый мальчик, ему полезны столкновения с суровой реальностью. Сильнее будет.
— Думаешь? — мужчина с интересом смотрит мне в глаза.
— Да, — пожимаю плечами и сажусь за стол напротив него, чтобы мог поесть спокойно. — Если ты будешь оберегать его от таких проблем, он просто не научится с ними справляться. А ведь есть вещи и посерьёзнее испорченной репутации. Есть более болезненные. Ты хочешь, чтоб Саша каждый раз бежал прятаться за твоей сильной спиной?
— Нет, — Дима с улыбкой качает головой, — не хочу. Ну просто они у меня ещё такие маленькие, такие несамостоятельные…
— Или ты просто хочешь из такими видеть, — смеюсь. — Потому что привык.
— Может быть, — соглашается мужчина. — А теперь рассказывай, что стряслось у тебя.
Черт! Откровенность за откровенность получается?
Подскакиваю со стула, сажусь на подоконник, закуриваю сигарету и только после этого говорю:
— Мне Мышкин предложил место в Питере.
Признание даётся до боли сложно. Сразу после него затягиваюсь, чтоб заглушить горечь от слов горечью табака. Слезы наворачиваются на глаза. Вот как сейчас Дима на это отреагирует?
— Раечка, так это же замечательно! — неожиданно радуется мужчина. Подходит ко мне. Обнимает, радостно целует ладошки. — Ты такая умница! Я уверен был, что все получится!
— Дим! — смотрю на него с отчаянием.
Товарищ Старший следователь только ласково улыбается.
— Солнышко, если судьба, то мы с тобой в любом случае будем вместе. А если нет — тебе нельзя зарывать свой талант. Ты самая лучшая, самая талантливая. У тебя наконец будет возможность получить то, чего ты достойна. А я в любом случае тебя поддержу. И сделаю все, чтобы сохранить наши отношения.
— Спасибо, Дим, — бормочу с жалкой улыбкой.
Телефон любимого трезвонит и он быстро берет трубку.
— Да? Результаты экспертизы? Все, сейчас буду!
Сует телефон обратно в карман брюк и виновато смотрит на меня.
— Солнышко, мне пора.
— Беги! — отвечаю с улыбкой.
— Я позвоню, — бросает Дима на ходу и почти мгновенно вылетает в подъезд.
Только дождавшись, когда захлопнется дверь, я даю волю слезам.
Сажусь на пол и просто тихонько рыдаю. Вот и кончилась сказка. Езжай, Раечка, там перспективы более реальные.
Глава 7
Больно. Как же мне больно!
Сажусь в машину и нервно закуриваю.
Мне бы сейчас сосредоточится на расследовании, думать о том, как сыну карьеру спасти, но в голове только Рае.
Да что за идиотская насмешка судьбы? Показали мне кусочек счастья, дали попробовать и тут же забирают. Не расслабляйся, мол, дурак старый.
Тоска по Рае поселилась в груди и не хочет никуда уходить. Давит, будто плита бетонная.
Внешне я обычный. Раздаю указания подчинённым, веду расследование. Вот только внутри у меня звериная тоска.
Рая скоро уедет. Маленький лучик, который так легко ворвался в мою жизнь, скоро исчезнет и больше я его не увижу.
Я ведь не дурак, понимаю, что в Питере Раиса про меня и не вспомнит. Там совсем другая жизнь, карьера, нормальные мужчины, которые смогут уделить ей столько внимания, сколько она достойна.
Конечно же, я не стал удерживать Раю. Не стал давать ей надежд, не стал демонстрировать свои истинные чувства.
Выпровожу девушку с лёгким сердцем, потом уже стану зализывать душевные раны.
А смысл ей здесь оставаться? Ну что я могу ей дать? Кроме коротких встреч и дорогих подарков.
Быть моей женой — пытка. Вечное приключение. Долбаный вулкан! Если я не на работе — я с детьми. Если не на работе и не с детьми, то смертельно устал.
Ночные засады, возня с документами, экстренные планерки с начальством — вот вся моя жизнь.
Мог бы я что-то поменять? Возможно. Один друг давно завет к себе начальником охраны. Хороший мужик, правильный. С таким бы я согласился работать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Раньше я отказывался, потому что мне нравится блюсти закон, поддерживать в мире хоть какую-то справедливость. Но ради любимой женщины запросто завязал бы с этим дурным хобби. Да, пожалуй, я бы мог попытаться построить с Раей нормальную семью. Я был уже близок к этому решению.
Но разве можно сопоставить попытку с реальной возможностью? Я уверен, что в Питере Рая получит все, о чем так долго мечтала. А со мной перспективы туманные. Срастётся — не срастётся…
Расследование, как назло, заходит в тупик. Коллегам все очевидно. Перемудрил Сашка с механизмами, вот оно и рвануло…
Надо бы ещё Сергея, Сашкиного конкурента допросить, но это уже завтра. Ночь на дворе, да и нет у меня сил пацана колоть. Да и расколется ли?
Звоню Рае. Надо бы заказать к Ангелине, узнать, как дела, но почему-то первым делом я набираю телефон Раисы.
— Солнышко, ты дома? Не против, если заеду?
— Нет, я у Гелы, — отвечает моя актриса. — Приедешь сюда, потом вместе ко мне домой?
Вот это поворот! И что она там забыла? И что успела наговорить Рае моя проблемная дочь?
Мчусь к ним на всех порах. Ситуация нестандартная, а все, что выходит за рамки моих устоявшихся представлений о жизни, меня пугает.
Быстро поднимаюсь по лестнице и тихонько открываю дверь в квартиру. Прислушиваясь.
— Рай, ну ты просто не понимаешь! — слышу звонкий голос дочери. — У папы не бывает «несерьезно»! Если он с тобой, значит все у вас очень серьезно!
Это что, собственная дочь мне кости перемывает? Не ожидал я от тебя такой подставы, вредительница мелкая!
— О, пап, а ты чего в дверях стоишь? — дверь кабинета открывается и на встречу мне выходит зять.
Хмуро показываю ему кулак.
— А, ты оперативно-розыскные мероприятия ведёшь? — тихонько ухмыляется Вадик. — Допроси свидетелей, я тебе все расскажу!
— На работе бы так! — бурчу, но ныряю в кабинет.
— Ангел мой, наложи пожалуйста, нам с отцом ужин, — кричит Вадик жене, а затем плотно прикрывает дверь.
Ангелина, как ни странно, не возмущается и даже не мчится узнавать у меня последние новости. Видимо, тоже хочет, чтоб им с Раей не мешали.
— Гелка уже тебе все кости перемыла, — отчитывается Вадим. — Все допрашивает Раю, насколько у вас все серьезно. Требует братика, ибо у Марьи есть, а у нее нет!
— А Рая? — спрашиваю удивленно.
— А Рая только смеётся, — разводит руками Вадик. — Если что, я тоже за пацана, нас в семье и так женщины давят авторитетом.
— Вадим! — одергиваю зятя, хотя сам таю от мысли о младенце на Раиных руках. Я же все хлопоты возьму на себя, мне не привыкать.
А как весело и шумно станет в доме.
Отметаю дурацкие мысли. Вот зачем Рае такой геморрой? Она актриса, звезда. А дети… Они серьезно отягчают жизнь, если честно. Дети — это не для слабонервных.
— Еще о чем говорили? В каком тоне? — спрашиваю требовательно.
— Да о всякой чепухе женской! — отмахивается Вадим. — Смеются на весь дом, актрис у Раи в театре обсуждают. Если ты рассчитываешь на женскую драку, я тебя разочарую, прячь попкорн.
— Придурок! — беззлобно ворчу на зятя. — Вот лишь бы посмеяться тебе.
— Моя жизнь — психушка! — фыркает Вадик. — Мне только смеяться и остаётся.
— Как вообще Рая у вас очутилась? — не могу выключить своего внутреннего следователя.
— В театр мы за ней заехали. Гелка потребовала забрать, чтоб по ночам одна не шлялась, всяких Игорей не провоцировала.
Ясно, все, что знает Сашка, знает и его сестра.
— Пап, иди ешь и отдыхай! — фыркает Вадик. — А за одно новости нам рассказывай. Сейчас Гелка закончит экзекуцию и придёт за своей порцией хлеба и зрелищ. Ты же сам знаешь, она без пищи для размышления начинает дичать и творить всякую хрень.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ага, ваш ремонт тому прямое доказательство, — смеюсь и указываю на ободранные стены у Вадима в кабинете.
