Решив, что хватит нянчиться с чувствами Паши, я решительно набираю его номер, но он не берет. Как и Ксюша. Даже думать не хочу, чем они там занимаются, но непрошенные образы сами наполняют голову и на меня накатывает тошнота.
Ласкает ли он ее так же, как ласкал меня? Нравится ли ему, как она пахнет? Он ведь говорил, что от моей кожи исходит непередаваемый аромат. Тупой пьянчуга! Конечно, ему нравится! Он ведь любит ее. Еще бы не любить такую красоту! Ксюша ведь идеальна внешне, какой бы двуличной она не являлась внутри. С ней никто не может соперничать, не то, что я.
«Ты и не собираешься ни с кем соперничать, забудь, Фима!» – мысленно одергиваю себя.
Мне не нужен Паша. Он не мой. Я просто не хочу, чтобы он связал свою жизнь с недостойной его девушкой. Но что мне делать? Я не могу ему указывать. Все-таки, хорошо, что он не взял трубку и я не вывалила на него то, чего он слышать не хочет. Любовь слепа, я на себе это уже поняла. Так зачем портить нашу дружбу из-за Ксюши? Мне просто нужно остыть и проще относиться к происходящему.
А еще…
Думаю, пора уже рассекретить перед знакомыми свою беременность. Не обязательно ведь сообщать, кто отец ребенка. По крайней мере, это хотя бы объяснит мое отсутствие на тусовках и все от меня, наконец, отстанут.
Глава 9
Моя семья, естественно, уже в курсе. Я не стала долго тянуть и рассказала им за семейным ужином. Папа был в ужасе.
– От этого г***а? – не стесняясь в выражениях, первым делом спросил он, когда я объявила, что жду ребенка.
Папе Леня тоже не особо нравился, но он уважал мой выбор. А после нашего расставания, казалось, даже вздохнул с облегчением. Неужели я одна не видела, с каким придурком встречаюсь?
Естественно, я сказала отцу с братом то же, что и маме – отца ребенка они не знают и ничего серьезного у нас не было.
– Лучше уж так, чем от того козла, – удивив меня, резюмировал папа, хотя он явно не в восторге от того, что я умудрилась залететь от мимолетной связи. Да и сам факт наличия у меня такой связи его смущает, хотя я никогда не считала папу ханжой.
Остальным знакомым я даю понять о своем положении банально – написав пост в социальной сети с первым снимком УЗИ. На меня сразу же наваливается шквал вопросов и поздравлений. Друзья и любопытные знакомые выходят на связь, выпытывая, кто же отец, но я отговариваюсь кокетливым «Это пока секрет, потом все узнаете». А сама, с нервной дрожью жду звонка от Паши. И он не заставляет себя долго ждать.
– Да, Паш, – стараясь звучать уверенно, беру трубку.
– Привет, – как-то нерешительно начинает он.
– Привет, как ты?
– Это я должен спрашивать, – хмыкает он. – Видел твой пост. Теперь понятно, почему ты стала больше сидеть дома. Как себя чувствуешь?
– Токсикоз замучил, но сейчас вроде получше. Не настолько плохо, как у тети Лили когда-то.
Я невольно улыбаюсь воспоминаниям о том, как Паша в детстве делился со мной опасениями за свою маму. Третью беременность она пережила очень тяжело, для ее сыновей это тоже обернулось стрессом, хотя Паша, конечно, делал вид, что ему все равно, но однажды не сдержался и это был редкий случай, когда он позволил себе показать слабость.
– Хорошо, – вздыхает он. – Ты же знаешь, что можешь обратиться к нам с Ксюшей, если нужна помощь? Она, кстати, в восторге от твоих новостей, даже сейчас отбирает у меня телефон.
– Да дай мне его уже! – слышу требовательный голос Ксюши на периферии, но видимо не добившись своего, она начинает просто еще громче говорить, чтобы я услышала: – Фима, я тебя поздравляю! Очень рада за тебя, коть, позвоню, как только вы с Пашкой наговоритесь!
Мне становится плохо от ее лицемерия, потому что не услышь я тот разговор в уборной, то восприняла бы ее радость за искренние эмоции. И как мне было приятно, когда она ласково называла меня котей! Сейчас чувствую только отвращение из-за того, что все это спектакль. И ради чего? Зачем дружить с тем, кто тебе не нравится? Она от меня никакой выгоды не получает, разве что я помогла ей найти несколько клиентов в прошлом, но теперь-то ее в нашей тусовке уже знают, сами нанимают и моя протекция ей больше не нужна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Она ушла на кухню, – зачем-то сообщает мне Паша. – Поэтому, пользуясь случаем, я просто обязан уточнить, Фима. Насчет отцовства…
– Не надо! – прерываю его, не давая договорить.
В горле образуется ком обиды при мысли, что он позвонил, испугавшись за свою шкуру. Ненавижу, что Паша теперь будит во мне такие эмоции, ведь раньше я всегда думала о нем хорошо и не сомневалась в его мотивах, но и перестать уже не могу. Меня словно перепрограммировали.
– Фима, я знаю, что мы договорились не поднимать эту тему, но я должен знать…
– Я прекрасно знаю, кто отец моего ребенка, Паша, – снова обрываю его. – Я не настолько безответственна. И если я пока не хочу показывать его всем, значит, это имеет смысл.
– Черт, только не говори мне, что снова сошлась с этим г***м Леней! – используя то же слово, что и папа, рычит Паша.
– Нет, это не он! С ним давно покончено, но мне не нравится этот допрос. Просто прими уже тот факт, что узнаешь обо всем тогда же, когда и все остальные. Я даже родителей еще не познакомила с отцом малыша.
– Ладно, – выдыхает Паша. – Я просто не хочу, чтобы рядом с тобой был какой-то придурок. Ты ведь замечательная, Серафима, и заслуживаешь такого же надежного человека рядом с собой.
– Спасибо, Паш, – сдавленно отвечаю я, потому что в горле образовался ком.
Вот какой эмоциональной я стала! То обижаюсь на него, то чувствую вину. Ведь он тоже заслуживает рядом с собой хорошего человека, а сам попался в сети двуличной стервы. И я позволяю ему тонуть, вместо того, чтобы вытащить на поверхность! Какая я замечательная тогда?! Малодушная трусиха – вот мое точное описание.
– Эй, ты чего? Плачешь что ли?
– Нет, не волнуйся! – пытаюсь контролировать свой голос. – Я просто такая эмоциональная сейчас. Не бери в голову. Дай лучше поговорить с Ксюшей, пока она не объявила тебе бойкот.
– Вы же час проболтаете, так что звони уже сразу на ее телефон, – фыркает Паша. – А мне пора в зал. Прощаюсь.
– Пока, – вздыхаю я, отключаясь и отчаянно стеная в диванную подушку.
Мне вот совсем-совсем не хочется общаться с Ксюшей, но и продолжать разговор с Пашей я не в силах. Слишком сильно меня задевает даже звук его голоса. Нужно продолжить потихоньку отдаляться от них двоих, потому что я не выдержу притворства. Уже не выдерживаю. А предпринять что-то трушу. Остается только самоустраниться и пережить все с минимальными потерями, ведь нельзя беременным волноваться и находиться в стрессе, а я своего малыша хочу сберечь.
***
– Нет, ты можешь себе представить? Фима и правда собирается родить ребенка от парня, которого знает всего ничего, – вечером после того разговора с Фимой по телефону, говорит мне Ксюша во время ужина. – Такая тупость! Еще бы от Лени своего ненаглядного родила!
– Это не наше дело, – отрезаю я, недовольный нотками осуждения в ее голосе.
– Да, не наше, Паш. Но как можно быть такой безответственной? Честное слово, иногда мне кажется, что ее наивность напускная, но в такие моменты я убеждаюсь, что Фима и правда дурочка, которая дальше своего носа не видит.
– Зачем же ты с ней дружишь, если она тебе так не нравится? – задаю закономерный вопрос, не понимая, с чего вдруг такие слова в адрес Фимы, к которой Ксюша всегда относилась с теплотой.
– Ну почему же не нравится? В том-то и дело, что Фима моя подруга. Я ей только добра хочу, но меня бесит, что она сама себя постоянно загоняет в яму. Ей нужна хорошая доза здравого смысла, которого ей не достает. Если история с Леней ничему ее не научила, то не знаю даже, что с ней делать.
– А ничего не делай, – чувствуя облегчение, что резкие слова Ксюши вызваны заботой, выдыхаю я. – Думаешь, я не желаю Фиме добра? Она мне практически как член семьи, родной человек, но Серафима давно взрослая и самостоятельная личность. Да, слегка наивная, но у нее есть родные люди, которые всегда поддержат и помогут. Мы не можем диктовать, как ей жить, только потому что считаем себя опытнее. Только она сама знает, как лучше для нее.
