— никакой ломки или других признаков зависимости. Просто там, в горах, всех развлечений, между битвами у пробоины и переписыванием Знаний в пещере, только и было что — сытно поесть да трубочку у костра выкурить, под кофеёк. А, в последний месяц... совсем тоска.
Затянулся, блаженно щурясь. Терпко-ароматный дым устремился в небо. Теперь и подумать можно. Хотя... Это — тупик. Других мыслей — как связаться с друзьями — у меня нет.
— Братка, привет! Помощь нужна?
Не оборачиваясь и не подавая признаков понимания русской речи, я незаметно отодвинул полу пиджака. Теперь, выхватить нож смогу в одно движение. Трубка в зубах, пальцы левой руки на кольце, надетом на указательный палец правой. — Снял, отпрыгнул, выхватил... Тень вытянулась на тротуарной плитке — неизвестный подошёл ближе, за моей спиной.
— Я вижу, ты в музей заходил, вышел пустой. Думаю: наверно ищет чего или сам продаёт. Могу с нужными людьми познакомить.
Голос молодой, высокий, но не писклявый, скорее бодрый. И тон, такой разбитной, но без приблатнённых нот. Я начал подниматься, а обратившийся ко мне, видимо, устал ждать ответа. Рука опустилась на моё плечо.
— Слушай...
Он запнулся и я знал почему. Резко развернувшись, я увидел незнакомца, оказавшегося на голову ниже меня и гораздо субтильнее. Схватил его за руку и ворот лёгкой олимпийки. В десятке метрах была арка, ведущая во двор вытянутой девятиэтажки. Туда я и потащил тело, которое и не думало сопротивляться, будто парализованное страхом. Ну почему же «будто»? Завернули за угол. Я втолкнул непрошенного помощника в открытую дверь ближайшего подъезда. Вдавил локоть ему в грудную клетку, прижимая к стене. Второй рукой вынул трубку изо рта.
— Ты кто? — старался говорить спокойно, а сам прислушивался — не бегут ли его подельники к подъезду.
— Я... Я н-не знал... Прости Асылчи... э-э-э... то есть знатный. Я думал ты — обычный...
— Чистый, — перебил его я.
— П-понял... э-э-э... я и хотел сказать «чистый». Я всех людей уважаю...
— Ты кто? — вернул я беседу к началу, выбивая трубку об стену, что заставило собеседника вздрагивать, при каждом постукивании.
— Аб-бдулла я...
Паренька потряхивало и его можно понять. — Прикоснувшись ко мне, он обошёл блокировку кольца и почувствовал мою Силу. Судя по всему, сам он обладал низким рангом, поэтому Чувство должно было приложить его неслабо. Я даже нож не стал вынимать — и без того, выпученные глаза были наполнены страхом, лоб обсыпало бисером пота, а сам "клиент" старался дышать через раз. Был он, как я сказал, невысок и худощав. Совсем юный, до двадцати. Но, плотно сбитая фигура, нитка старого шрама на щеке, короткий ёжик волос и явное наличие живого ума, отражённого даже в испуганных глазах — говорили об умении дать жизни сдачи.
— Абдулла, ты кто? — продолжал я бить кучно.
— Я... Никто, — затараторил он. — Допп. Незнайка. Промышляю вот помаленьку, людям помогаю найти... то, что им нужно. Подумал, ты ищешь что-то, ты же в музей заходил...
— Не тарахти. Доп — это кто?
— Две «п» — до первого порога, — его лицо выражало недоверие к тому, что я не знаю таких элементарных вещей. — Я испытание не прошёл, теперь вот никогда первый порог не пробью.
— Угу. Музей — это что?
— Так..., — судя по его глазам, он искал подвох в моих, очевидно, странных вопросах. — Мы «Лето» так называем, в смысле торговый центр. Выбора, считай, нет, а цены такие... Там торгуют только неудачники, которые задолжали "конторе".
— Угу. Мы — это кто?
— В смысле?
— Ты сказал: «мы называем...».
— Да все. Все, кто на государство не горбатится. Да и те, между собой, также называют.
— Угу. А ты, значит, в клане?
— Да не-е-е, — он даже улыбнулся робко, мол, ну ты сказанул. — Нафига я им сдался. Максимум определят на принеси-подай. Так я это и сам могу и налог в клан платить не надо.
— Я ищу кое-кого. Друзей. В городе отсутствовал, вернулся, а телефоны выключены. Поможешь?
Абдулла приуныл. На его лице отразилось что-то вроде — вот я попал!
— Конторский, да? — спросил он обречённо.
— Думаешь, конторские так людей ищут? — я усмехнулся. — Скорее, мент тогда.
— М-м-м...
— Угум. Но я — не мент. Даже не из клана. Сам по себе. Вникаешь?
— А-а-а...
— На, — я поднял на уровень его глаз "портрет саркастичного Бенджамина". — Это аванс. Поможешь, не обижу.
— А ты давно... отсутствуешь? Просто я из пятой, всего два месяца назад Сон увидел. В теме чуть больше месяца. Мало кого знаю из прошлых Волн.
Теперь уже приуныл я. Заметив, как "Бенджамин" грустно опускается вниз, Абдулла вновь затараторил:
— Но я с нужными людьми могу свести. Есть скупщик один, он сам тоже допп, но ещё с третьей. Тебе ничего продать не нужно? Добычу там... Можем прям сейчас поехать. Если Милана на месте, смогу договориться, чтоб нас пустили...
— Милана? — я ухватился за знакомое имя. — Мелированная такая?
— Э-э-э... Красные волосы у неё. Но, она вообще часто прикид меняет. Яркая девка... О-э-э... То есть Знающая. Она — огневик. Поедем? Я на колёсах.
Этот "Бен", всё таки, поменял владельца.
Глава 3. Безымянная
Водил Абдулла лихо, но аккуратно. Его старенький седан был в отличном состоянии. У меня, вообще, пока складывалось положительное впечатление об этом парне. Предприимчивый, но не скользкий и, очевидно, никогда не унывающий. В школе, он учился в русском классе, поэтому говорил без акцента. Помимо родного и русского языков, Абдулла владел ещё разговорным английским и мог изъясниться на турецком и китайском. Было любопытно узнать, как сложился такой пёстрый набор, но я пока не лез с расспросами. Мне хватало того, что он сам рассказывает без умолку.
За двадцатиминутную поездку, я получил краткий расклад псевдополитического устройства Города. На данный момент, в столице имеется шесть крупных кланов. Ещё, есть пара десятков мелких — скорее группировок или даже банд. И те и другие являются организациями неофициально. Но! Кланы обладают реальными финансовыми и материальными возможностями, стараясь создавать образ общественно полезных структур, хотя бы внешне. А вот группировки пытаются создавать образ кланов, хотя, на деле, занимаются мелким рэкетом. Большинство участников таких банд — банальные анархисты, в основном, из Знающих пятой Волны.
