розовый кисель, который совершенно непонятно из какой ягоды или фрукта сделан, но зашел на «отлично». Подозреваю, что начальство негласно распорядилось сделать «дембельское» пиршество, хотя прямых тому подтверждений никаких. Но вообще, конечно, было шумно, приподнято, только и разговоров, что о предстоящем увольнении. И уж, разумеется, все увольняемые только и думали-гадали, какие «дембельские аккорды» предложит им командование части. Работа в этом плане всегда найдется.
Ну а я, понятно, был занят совсем другими заботами.
Но скажу больше: мысли мыслями, но сквозь эти думы само собою пробивалось некое необъяснимое беспокойство.
Тревожное предчувствие. Словно из будущего, растворенного в тумане неведения, замигал, запульсировал по азбуке Морзе слабый огонек, желая о чем-то предупредить меня. А я и знать не знаю, о чем он так отчаянно маячит, только чувствую, что ждет меня что-то разбег событий, перепутье, где предстоит найти один — всего один! — верный путь из всего того, что веером раскинет передо мною жизнь…
И снег, и ветер,
И звезд ночной полет…
Меня мое сердце
В тревожную даль зовет!..
Вот где-то так.
Это напрягало, но не пугало. Я ведь сознавал, что оказался здесь не просто так. Что в мире нет случайностей, что все они — все то, что мы зовем случайностями — это яркая, красивая, броская одежка на строгом, непреклонном теле закономерности. Стало быть, это моя сверхзадача такая: оказаться в этом самом перепутье и найти ту дорогу, которую предназначила мне судьба.
С таким рабочим настроение, слушая краем уха бухтение Айвазяна, я шагал в штаб. Сослуживец мой вслух опасался, что обнаружилось несоответствие в документах: ему, оказывается, ловкий папа, глава многодетной семьи, за взятку менял в документах то ли месяц, то ли год рождения — чтобы мама подпала под статус награждаемых орденом «Материнская слава». Кажется, так. Точную механику папиных соображений я воспроизвести не смогу, но профит там точно был. И главное, план сработал: мама получила орден, а вместе с ним какое-то воспомоществование.
Впрочем, выяснилось, что волновался Айвазян зря. Да и вызвал-то его Богомилов для отвода глаз, это понятно. Чтобы прикрыть разговор со мной. И опять же ради того возился с ним, с Айвазяном долго и нудно, сличая всякий вздор в военном билете, учетной карточке, форме 100… Кончился сей диалог довольно неожиданно: лейтенант уличил собаковода в том, что тот давно не проходил флюорографию — велел идти к фельдшеру, брать направление, и все такое прочее.
Айвазян, недовольный, вышел. Почему-то ему очень не хотелось делать эту самую флюорографию.
— Ф-фу… — облегченно выдохнул лейтенант. — Вот так на дурака полезешь в тему, и внезапно будет результат! Надо, между прочим, вообще всех на уши поднять насчет рентгена. Выяснится, что кто-то давно не проходил — и мне по шапке… Ну да ладно! Давай к нашим делам.
И сообщил мне довольно пикантные подробности.
Силы, возглавляемые полковником Романовым, уже начали действовать. То есть, разгонять по городу слухи о греховном соитии вдовы подполковника с рядовым солдатом.
— … ты знаешь, — увлеченно говорил Богомилов, — я и предположить не мог, что у них этот аппарат так эффективно работает! Умеют, ничего не скажешь. Уже везде шушукаются, скоро и до нас дойдет… Да, поди, уже дошло! Так что готовься к славе Казановы. Ну, тут надо сказать, что она и так…
Он сказал, что Наталья Владимировна давно числилась местной звездой, что и понятно. Дама очень заметная. И сама грешным делом, любила подчеркнуть свою звездность на районе. Королева на деревне, так сказать. Поэтому запустить информационную волну, возможно, особого труда и не составляло… Но все равно — четко сработано.
— Есть основания думать, что до нужных ушей дошло то, что надо, — с нажимом промолвил лейтенант.
— И ждать ответных действий, — продолжил я.
— Так точно. Но для этого что потребуется?..
— Еще одно романтическое свидание.
— А может, и не одно.
— Тоже верно. Товарищ лейтенант! Тут вот еще какое дело. Вы знаете, что прошлой ночью случилось? То есть, не этой, не минувшей, а перед тем. Я как раз в наряде был.
— Нет, — удивился Богомилов. — А что?
— Да собственно, особенного ничего, но в свете наших действий…
И я рассказал о происшествии на шестом посту. Лейтенант задумался. Полез за сигаретами.
— М-да… Настойчивые какие, собачьи дети.
— Вот и я думаю! Скажите, а там и правда выход, в том районе?
— Не знаю!
Лейтенант произнес это с азартом, убежденно. Я поверил. А он продолжил:
— Как на духу, поверь. Шеф темнит, а я и не пристаю. Не хочет раскрывать, ну да это и понятно…
— Я это к чему, товарищ лейтенант: может, если там на выходе засаду сделать, так это будет эффективнее, чем нам со вдовой… того… нарушать заповеди?
— Ну, сейчас-то вы ничего не нарушаете. Она свободна, ты свободен, а что она вдвое старше, так х…й ровесников не ищет, это общеизвестно… Эх, коллега Сергеев! — развеселился он. — Тебе что, не хочется окунуться в этот вишневый омут? Она же реально красотка, огонь! Такая баба одна на сотню, может, и реже. А что дура, так тебе же от нее ума не надо!
— Я о пользе дела думаю.
— А если о пользе — так они поймут, если уже не поняли окончательно, что на шестом посту их просекли. Теперь караул будет зырить во все глаза, и ловить, стало быть, нечего. Поэтому вариант с вашей страстной любовью остается основным… Извини, если задел чувства.
— Неважно, — я махнул рукой. — Заделись чувства, не заделись… Результат прежде всего. Кстати, вот законный предлог: меня тоже отправьте на флюорографию. Между прочим, на самом деле я ее давно не проходил. Не помню, когда.
— Дело говоришь, — одобрил начальник УОМО. — Пойдем-ка вместе к Сан Санычу для убедительности…
Фельдшер, узнав причину визита, несколько удивился:
— Ты что это, Юрий Васильич, их погнал ко мне оравой?
— Ну, а ты не знаешь? Окажется, что сроки вышли, так мне и нахлобучка. Тебе, кстати, тоже!
— А чем ты раньше думал?
— А зачем раньше? Вот я вовремя и подумал!..
Административное препирательство, впрочем, длилось недолго. Подняв документы, Сан Саныч убедился, что снимок легких мне действительно делали давно. Сроки вышли. Бурча, выписал направление на послезавтра. И дальше они с Богомиловым остались разбираться насчет остального личного состава, а я пошел во взвод.
Лейтенант оказался прав по
