да, назовём это так, мне нравится слово — склонить добропорядочных жителей Амеронта к принятию дара владычицы Итхелу. Так вот, тоже самое я сделаю с вашими подчинёнными — я верно их называю? И вы будете смотреть на весь этот презанятный процесс. А потом, когда Итхелу получит новеньких рабов своих… Потом я вас отпущу. Вам нравится мой план? Только представьте — вы же ощутили на себе плен иллюзий, да? — ваши соратники останутся в этом плену навечно. И знаете что, дорогой мой Серп… многие из тех, кто принимал дар Итхелу, принимал его добровольно, вас это не пугает? Обычные же люди, жили себе, проклинали Тангату и мерзких магов и вдруг пошли за сладкими снами. Что-то не так с вашим Амеронтом, определённо не так, задумайтесь об этом.
Что-то не так с тобой — подумал Брайд. Успел подумать за мгновение до того, как Кровь рванулась с новой силой. И тут же боль обожгла как раскалённое железо все те места, где пролегали толстые кожаные ремни. Боль была настолько острой, что Брайд на миг будто оглох. Оглох, скорее всего, от собственного крика.
А когда слух вернулся, сквозь гул в ушах от чудовищного напряжения тела, он расслышал обрывок фразы:
— … Это сейчас, Броки! Сейчас!
Прямо над собой он видел переливчатое свечение и пронизанные этим свечением ладони. Должно быть, Меридд.
Брайд сгорал на своём пыточном ложе, словно сухое полено, брошенное в уже пылающий костёр. Боль расцветала на коже багровыми соцветиями. И где-то на самом краю сознания он понимал, что сам делает это, точнее это делает Кровь, стремящаяся освободить своего носителя. И одновременно уничтожает его. Остановить… Надо остановить сопротивление, оно только приносит мучения, но не результат. Усмирить Кровь, дарованную Грит, и стать на время обычным человеком. Захлопнуть эту дверь к своим способностям.
Но Кровь не желала останавливаться. Ремни жгли тело снаружи, Кровь плескалась кипятком изнутри.
И когда боль внезапно исчезла, Брайд осознал, что нет — не ему удалось обуздать себя. Оракул Меридд попросту закончил то, что он там собирался сделать. И от этого осознания стало ещё хуже, чем от самой боли.
— Прекрасно, просто прекрасно, — ворковал Меридд и тряс руками, и перебирал пальцами, словно ощупывал невидимую ткань. — Неведение — благо для слепцов, не подозревающих, что они слепы. Но знание — это власть, господин эмиссар. Спросите своего господина об этом, как представится возможность. Уверен, он найдёт что вам рассказать, если пожелает, конечно. Я доволен результатами нашей беседы. А вы? Полагаю, что нет.
— Что ты сделал? Может расскажешь? — Брайд облизал пересохшие и искусанные в кровь губы. — Чтобы я тоже был доволен.
— Ничего особенного, мой дорогой эмиссар. Броки прочёл вас полностью, как книгу. И я буду рад доложить о прочитанном своим нанимателям. О, за такие сведения я буду щедро вознаграждён. Ну а остальных возьму как дополнительную награду и преподнесу её своей госпоже. И все довольны.
Эти Оракулы совершенные безумцы. Но если Меридд говорит правду, то чего теперь ждать? Не смерти, как следует из сказанного. Не его. Его оставят в живых… Для чего?
***
Они смотрели на него. Они все, Предел забери, смотрели на него, словно ждали, что он вот сейчас раскроет рот и скажет, что нужно делать. Ну или хотя бы объяснит что же на самом деле случилось.
— Оракулы, — сказал Брайд, усаживаясь прямо на пол рядом с Кэддоком. — Они подстроили нам ловушку.
Интересно, для каких целей служил этот каменный подвал, где теперь содержали пленников? Судя по окованной железом двери, толстой и прочной, уж явно не для хранения боерских припасов. Собственно, кроме узкого коридора, лестницы вниз и вот этого самого подвала Брайд не видел больше ничего. И даже предположить не мог, какой дом в обычном рыбацком поселении мог бы похвастаться таким вот подземным узилищем.
— Это храм, — сказала Тайлисс, заметив, видимо, как Брайд озирается в недоумении.
Её шею плотно охватывал тяжёлый ошейник из синеватой стали.
— Что за храм? — хмуро спросил Брайд. — Откуда вообще может быть храм в Амеронте?
Тайлисс неопределённо хмыкнула и уставилась в пол. Потом подняла глаза и ответила каким-то не своим голосом — испуганным что ли:
— Тут поклонялись Даабу. Я почуяла это когда нас только привели. Давно поклонялись. Источник почти пуст.
Вряд ли Брайд хотел сейчас вникать в тонкости еретических служений и ещё меньше хотел думать о том, что вообще творилось под носом Столпов, Серпов и вообще всех орденов вместе взятых. И как могли обойти вниманием и целое поселение хуннов, и какой-то храм. Не под землёй же он сокрыт был? И, что раздражало более всего, так это мысли о том, что такое может быть не только здесь, в приграничьях Хорта.
«Не ищите Силу в домах её. Идите лишь на свет, даруемый Грит» — так написано в Догматах. Храмы повсеместно запрещались в Амеронте. Древние были уничтожены очень давно, в эпоху Конца Милости, кажется. Но, как оказывается, не все.
— Блохастый сдал нас, — Кэддок говорил будто самому себе, глядя перед собой пустым взглядом. — Пошёл к этим и сдал.
Брайд пожал плечами. Спорить не хотелось, доказывать что-то тем более. Его, как, наверное, и остальных придавило гнетущее чувство обречённости и ещё стыд. Да, именно стыд за то, что они — Серпы, оплот Закона — были попросту брошены в колдовской морок и выведены из строя разом, без всякой возможности сразиться. Позор. Чего они вообще стоят против этой поганой магии? Зачем их учат искать ересь, если нет против неё достойного оружия?
— Не мог, — сухо бросила Тайлисс. — Не мог Старший нарушить клятву.
— Значит смог, — Кэддок всё также смотрел в пустоту. — Кто ещё знал о том, что мы здесь? Кто вывел на лагерь?
Сдавленный стон из дальнего угла заставил Брайда почти подскочить на месте. Грант Тревит жался в этом углу и вся его поза говорила о крайней степени испуга. Да что с ним такое вообще? Смутно припомнилось, что он и перед самым нападением вот так трясся…
— Тревит, — Брайд встал и подошёл к парню. — Говори что знаешь!
Получилось излишне жёстко, но
