Маму отдали замуж не по любви… Слова Матушки перевернули ее жизнь. После этих слов мама стала молиться. Потом у них с отцом жизнь наладилась.
Я жила в Москве недавно, один год, как приехала из деревни, и работала на очень тяжелой работе, в котельной Первой градской больницы, давала воду горячую в роддом. Грязь, пыль; страшно мне было. Закрывалась там ночью, и мама со мной ночевала, ведь я была молодая, и по ночам стучались, я боялась. По ночам мы там молились, в этой котельной. Это до Матроны, еще до поездки к ней. При встрече она стала со мной говорить: «Где ты работаешь? Ну-у! Тебя оттуда возьмут». А я в управлении больницы никого не знала и думаю: «Кто меня возьмет? Кому я нужна?»
Через две недели меня вызывает главный врач и говорит: «Ты девочка умная, грамотная, мы тебя возьмем работать завскладом». Я говорю: «Боюсь, я там не справлюсь». – «Справишься. Если кто тебя будет обижать, придешь ко мне, и я тебе во всем помогу». Вот так я стала работать завскладом, а потом перешла в бухгалтерию.
Еще она мне сказала: «А ты что, задумала идти учиться? Иди, иди, сейчас время такое, учиться надо». А задумала я учиться на медсестру. Но война кончилась недавно, и у меня еще оставался страх, вдруг возьмут на войну, и поэтому я боялась идти учиться. Но когда она меня благословила, я стала учиться. Потом она мне еще сказала: «Судьба твоя далеко, эти женихи не твои, которые за тобой ходят, – гони их от себя, твоя судьба далеко».
Мне было тогда двадцать два года, а замуж я вышла в двадцать девять лет. Правильно она сказала. Еще она сказала: «Потом ты будешь жить хорошо-хорошо, счет деньгам в кошельке не будешь знать». Вот и сейчас я не знаю, сколько у меня там денег. Другие считают, пересчитывают, а я никогда не знаю. Сегодня денег у меня нет, допустим, завтра они у меня обязательно появятся, откуда-нибудь да будут.
На прощание матушка Матрона подозвала нас к себе, сказала: «Наклоните головы» – и благословила нас…
В начале мая мы опять хотели поехать к Матушке. Приходим к Евдокии на Староконюшенный переулок узнать, не там ли она, а та нам сообщает, что Матрона умерла и завтра в шесть часов вечера, значит, третьего мая, ее привезут в храм Ризоположения. Мы расстроились, было нестерпимо жалко, что ее больше не увидим, что теперь делать? И поехали домой.
У нас с мамой было задумано третьего мая поехать в Загорск к преподобному Сергию… Ну, говорим, в Загорск теперь не поедем, а то не успеем завтра матушку Матрону проводить. Легли спать. Вдруг маму в половине пятого Матрона будит: «Вставай, вставай скорее, везде успеете, езжайте в Загорск, везде успеете». Мы тут же собрались и поехали в монастырь, подали там записку о новопреставленной блаженной Матроне. Она, видимо, послала нас туда известить о своей смерти. Таким образом в Троице-Сергиевой Лавре узнали тоже о смерти Матушки, и монахи приехали из монастыря накануне похорон и в день похорон. В Сергиевой Лавре хорошо знали Матушку, она там часто гостила. На панихиде батюшка записочку нашу взял и говорит: «А кто это подал записочку? Кто подал записочку? Она что, умерла?» Там, видно, многие ее знали. Мы говорим: «Это мы подали. Да, умерла. Сегодня в шесть часов ее привезут в храм Ризоположения в Москве». Мы вернулись, успели, еще даже два часа ждали, пока ее привезут. Гроб с ее телом стоял в середине церкви, лицо открыто. Ручки у нее были такие маленькие, пухленькие, как у младенца, и все подходили, прикладывались к рукам.
Все, кто был в церкви, плакали: потеряли самое дорогое – путеводительницу в жизни, как жить без нее? Такая опора была, скажет слово – и не думаешь, не терзаешься, все так и будет…
Я передать не могу, что в церкви я чувствовала, что-то необычное, будто по воздуху ходила…
Ее отпели, все сделали как надо и четвертого мая похоронили на Даниловском кладбище. Снег шел, как сейчас помню. Автобус подъехал. Кто в автобусе, а кто пешочком шел, до кладбища недалеко. Похоронили там, где она в настоящее время и находится. Приходят люди, ставят свечи на могиле, священники служат панихиды. Горит у нее там неугасимая лампада с того дня, как ее похоронили.
На Добрынинской, где я жила, срочно ломали дома и нас выселяли. Я тогда ходила к Матроне на могилку рано утром, до работы, и просила, чтобы она мне помогла в трудную минуту.
Я жила вдвоем с сыном и просила Матрону, чтобы мне дали жилье, как по закону положено, сверх этого я ничего не просила.
Всех уже выселили, остались только те семьи, где по два человека. Вызвали нас на комиссию, решают, какую площадь давать. Начальник посмотрел документы. Сереже было одиннадцать лет, положена однокомнатная квартира, а он выписал ордер на малогабаритную двухкомнатную. Я сразу поняла, что это Матрона помогла. Дня за три до этого, в субботу под воскресенье, Матрона мне приснилась. Мы стоим с сыном около гардероба – у меня стояли на нем иконы. Матушка Матрона открывает дверь в нашу комнату. Сама в сарафанчике широком, седенькие волосы… Раскрывает дверь и складывает такую большую гору, чуть не с нее ростом, только я не могу разобрать, как бы в тумане, или это яблоки, или яйца крупные. Поворачивается к нам и говорит: «Ведь это я вам принесла!» Я сразу поняла, что она нам принесла квартиру. Мы тогда с Сережей сразу побежали в церковь, потом на кладбище, помолились, поблагодарили. И мы действительно получили квартиру двухкомнатную, такую, какую и не ждали.
Еще перед тем, как мне выходить на пенсию, за год, я все просила Матрону, чтобы мне получить пенсию побольше, чтобы хватало на храм. И вот я нашла дополнительные документы и получила полную пенсию, сто тридцать два рубля. А после мне снится сон, будто я пришла в больницу навещать Матрону. Я говорю: «Матронушка, я пенсию получила!» А она: «Ай, как я рада за тебя, как рада!» Видно, молилась за меня.
Один батюшка сказал мне поминать Матрону как святую. Ну, так я и стала делать примерно в семидесятом году. Через полгода она мне снится: подходит ко мне на своей могилке и говорит: «Я еще не святая, меня святой не называй», – и я опять стала обращаться к ней как к блаженной Матроне.
На Пасху в 1989 году на могилку к Матроне пришли две порченые, одной лет сорок, а другой лет тридцать. Я стояла у ног Матроны, у дуба, а они в головах. Народу было человек десять. Одна из этих двух кричит: «Ух ты, Матрона! Молишься за всех, Матрона!» Я ей говорю: «Положи голову к Матроне на могилку, где находится Матушкина голова». Она не может, что-то ей мешает. Я говорю: «Клади, клади, не бойся, нагибай голову, клади». Наконец она положила голову; но тут у нее стали дергаться ноги, и она начала биться о землю. Потом это прошло. Она поднялась, ей стало легче.
На могилке лежали крашеные яйца. Я ей говорю: «Возьми себе три яйца красных». Она: «Да? Взять три яйца, взять?» – и протягивает руку, а рука все ходит над яйцами и никак не может их взять. «Бери, бери, – говорю я, – не бойся». А вторая стоит рядом и кричит: «Не бери крашеные яйца, не бери крашеные яйца, не бери!» Наконец она все-таки взяла и спрашивает: «Что мне с ними делать?» Я ей говорю: «Клади в карман, завтра их съешь, это тебе от Матроны». А вторая хватает щепоть песку и сразу в рот, и начала жевать, глотать и кричать. А потом без всяких затруднений взяла яйцо. Обе они притихли, успокоились, поговорили с нами и пошли. Больше я их не видела. Вот как действует сама могилка и присутствие Матушки.
Блаженная Матронушка еще при жизни говорила: «После смерти моей приходите на могилку. Как принимала людей, так и буду принимать». Блаженная Матрона за три дня до своей кончины сказала, что она отойдет ко Господу. У нее спросили: «Матронушка, как же нам жить? С кем же мы теперь останемся, с кем советоваться будем?» Она ответила: «После моей смерти приходите на могилку, я вам так же буду помогать и молиться за вас, как при жизни моей. Разговаривайте со мной, все горести свои поверяйте мне, я буду вас видеть и слышать; что душе вашей скажу, то и делайте».
Рассказ Анны Филипповны Выборновой, дочери Ксении, которая была старостой в себенской церкви при жизни блаженной Матроны
Крестили Матрону в нашем храме, в сторожке при церкви, вместе с моим папой. Сначала папу крестили, а потом ее. Когда ее окунули в купель, то пошел аромат по всей сторожке, невозможно какой. Все удивились: «Что так духовит? Что же такое-то?» А священник сказал: «Эта девочка – дарованная от Господа. Она будет праведницей». Еще священник сказал ее матери: «Если она что попросит, вы обязательно обратитесь прямо ко мне, идите и говорите, не стесняйтесь, что нужно».
Однажды Матронушка говорит: «Мама, мне все снится икона “Взыскание погибших”. Божия Матушка к нам в церковь просится». Собрались бабы, Матронушка благословила их собирать деньги на икону по всем деревням.
Один мужик дал рубль нехотя, и брат его дал копейку на смех. Когда деньги принесли к Матронушке, то она все деньги перебрала, что-то искала, нашла этот рубль и копейку: «Мама, отдай им, они мне все деньги портят».
