крик её безмолвный и оттого ещё более страшный.
А потом появляется Николай, она узнает его по бездонным синим глазам. Девушка хватается за него, чтобы спастись, вырваться из цепкой, вязкой субстанции. Николай целует её в нос, совсем как тогда у Медного всадника, обнимает и Ане становится так спокойно, словно не было никакой трясины. Дышать легче, ей так спокойно в руках любимого. Николай улыбается ей так, что сердце выпрыгивает из груди от счастья. Он обнимает её так явственно, что, проснувшись впервые после этого видения, Аня почти физически ощущала, что он был с ней. Запах табака еще щекотал нос, а в воздухе витал одной ей знакомый запах его кожи. Но в пустой съемной квартире в панельке на окраине она была одна, и оглушающая тишина навалилась на неё, как только неугомонное сердце перестало бешено рваться в груди.
Так и до «дурки» недалеко, думала Аня, проснувшись после очередного такого сна. И безумно жалела, что отдала перстень Цыгану. Будь кольцо у нее, она бы плюнула на все условности и вернулась бы в прошлое. И пусть на роль любовницы, содержанки, гувернантки Сашеньки, кого угодно – всё это не имело для Ани теперь ни малейшего значения. Но перстня не было и мечтать о возвращении даже смысла не было.
Аня всё думала, что сделал с кольцом Цыган? Уничтожил? А может, чахнет над ним, как Кощей над своим златом? Да и какая по сути разница? Перстня нет и точка. Зато есть воспоминания, выворачивающие душу наизнанку, запахи, грустные песни.
Несколько раз она порывалась почитать об Ильинских в интернете. Как сложилась их судьба? Что стало с ними в горниле Революции? Прикинув, в каком году Николай родился, Аня ввела данные в поисковую строку и браузер выдал кучу всяческой информации. В основном ссылки были на старшего графа Ильинского. В самом низу первой страницы Аня увидела выдержки из какой-то статьи. С огромным волнением она успела прочесть: «Николай Павлович Ильинский, граф, родился в 1883 году в г. Санкт-Петербург, Российская Империя, служил при канцелярии Сыскной полиции, в 52 драгунском Нежинском полку, в 1913 году женился…».
Дальше статья обрывалась и нужно было перейти по ссылке, чтобы прочитать продолжение, но Аня не смогла. Дыхания не хватило, руки задрожали, ладошки вспотели. Девушка щелкнула по крестику в верхнем правом углу, и поисковик закрылся. Больше она не рискнула искать. Иначе совсем с ума сойдёт.
Но кроме снов и навязчивых мыслей, преследующих Аню, с нею приключилась совсем уж странная история. В тот день она ушла с работы пораньше под предлогом внешней встречи. До Нового года оставалось всего ничего, работать совершенно не хотелось. Аня выбралась из своего безликого стеклянного офиса и поехала в центр. Вышла из подземки на Павелецкой и пошла по Садовому пешком куда глаза глядят. Её охватило дикое желание бросить всё и купить билет в Питер. Тем более Андрей настойчиво звал, грозясь приехать в Москву и увезти её насильно. Аня смеялась его угрозам, поддразнивала своего нового знакомого и читала ему лекции о вреде сахара.
Вот и сейчас она шла по Пятницкой в сторону Кремля, пила свой любимый латте и фотографировала уютные уголки центра, чтобы отправить Андрею. Это были ее аргументы, почему стоит оставаться на Новый год в столице. Кафешки и бары, коих на Пятницкой не счесть, блистали рождественским убранством, зазывая гостей.
Впереди Аня увидела столпотворение, но поначалу даже не придала этому значение – на Пятницкой всегда было многолюдно. Подойдя ближе, она увидела посреди улицы толпу народа, заграждение, обилие техники и аппаратуры. А там, за людьми на крохотном опустевшем пятачке гарцевал всадник на лошади. Конь бил копытами и рвался прочь. Верхом на коне восседал всадник, увидев которого жаркая волна пробежала по её спине, ноги ослабли и затряслись в коленях. Так не могло быть, не могло! Верхом на коне с отличной выправкой в синем офицерском мундире Аня увидела Николая. Под головным убором выбилась прядь пшеничных, чуть вьющихся волос. Аня успела заметить хорошо очерченный профиль, прямой нос, знакомый подбородок. Мужчина натянул поводья, пришпоривая коня и Аня, совершенно перестав соображать, кинулась сквозь толпу к мужчине.
– Николай! – Прошептала она и как безумная ринулась ему навстречу.
– Человек в кадре! – Заорал кто-то в громкоговоритель и грязно выругался.
С кресла, так нелепо установленного посреди зимней улицы, поднялся человек и замахал руками, матерясь. Аня была уже рядом, когда конь заржал и поднял всадника на дыбы, испугавшись неожиданно появившейся Ани. Мужчина справился с конем, пришпорил его и спрыгнул на землю.
– Девушка, что ж вы под копыта бросаетесь? – Недовольно высказался актёр, которого Аня приняла за Ильинского.
Нет, это был не он. Вблизи это было очевидно. Аня отшатнулась, бормоча:
– Извините, я обозналась.
Мнимый офицер фыркнул и отвернулся, ища глазами режиссера. Аня попятилась прочь, выбираясь из толпы ассистентов, гримеров, каскадёров, операторов и осветителей.
– Такой кадр мне испортила, дура! – Услышала Аня вслед ругательства.
Слезы выступили на глазах. Но ей даже обидно не было, она и правда, дура. Кинулась на мужика, увидев, как он держится в седле. А воображение сыграло с ней злую шутку, подсунуло иллюзию, на секунду нарисовав Николая на месте актёра. Как уставший путник в пустыне видит миражи, так и она увидела того, кого в этом мире встретить не было никакой возможности.
Аня бежала прочь, а слезы лились по щекам сами собой. В какой-то момент она остановилась и, прижавшись спиной к стене какого-то дома, зарыдала, что есть мочи. Все, что копилось в душе с момента приезда из Петербурга, с момента, когда она закрыла дверь в чертов чулан в дворницкой и повернула кольцо, вылилось потоком, горьким и шумным. Мимо сновали люди, никто не обращал на Аню внимания, но так даже лучше.
Вдоволь наревевшись девушка зашла в ближайшее кафе, чтобы умыться и заказать новый кофе. Свой латте она бросила, когда бежала к мнимому Николаю.
В тот день Аня решила, что надо уезжать. Сил ее больше не было.
Недовольный начальник кое-как подписал её заявление.
– Что с тобой творится, Иванова? – Сжав тонкие губы в ниточку, обеспокоенно спросил он. – Поезжай, конечно, но знай: после новогодних праздников или ты начинаешь работать как все, или сама понимаешь – мне такие сотрудники не нужны.
Аня кивнула. Она почти созрела на увольнение. Но дала себе малюсенький шанс вернуться в Москву после праздников. Поехать к маме, отоспаться, окунуться в уют дома, навестить город детства. Выветрить из памяти все, что связано с Ильинским, заменить воспоминаниями о
