каждый раз у меня будто что-то переворачивается внутри? — Это очень важно…
— Ладно, — медленно проговорил Сатус. — При одном условии! Ты беспрекословно слушаешься меня, делаешь, что приказываю и не перечишь. Ни словом, ни звуком, ни даже полузвуком!
— Гарантирую! — щедро пообещала я, радостно подпрыгнув. — Вдвоем мы всех победим!
— Меня бесконечно радует такая твоя вера в меня, — хмыкнул демон, но не как обычно, с самодовольством и издевкой, а так… как будто я сказала ему что-то хорошее.
Возможно, так оно и было, я не стала разбираться, а поторопилась на выход.
— Погоди! — выкрикнул демон и вбежал в комнату, где потрескивал огонь. Вернулся уже с длинной накидкой в руках, набросив её мне на плечи. Накидка была хоть и простой, но ткань оказалась ощутимо тяжелой, меня будто бы сразу прибило к полу.
— Носиться ночью раздетой не самая удачная идея, особенно, для такого хилого создания, как ты, — произнес демон, поправляя ворот.
— Там не ночь.
— Скоро будет.
— Она тяжелая, — пожаловалась я.
— Потерпишь, — демон был непреклонен, посильнее стягивая завязки на моей шее.
— Откуда ты знал, что там есть одежда?
— Всё выглядит так, словно совсем недавно здесь было много людей… а потом они куда-то исчезли, — задумчиво пояснил Сатус.
— Думаешь, что-то случилось? — громко зашептала я, округляя глаза.
— Думаю, — передразнивая меня, зашептал в ответ Сатус, — что ты пытаешься сунуться туда, где тебе могут откусить голову.
— А ты на что? — нахально заявила я и, отбросив длинные полы накидки, смело пошагала на улицу.
На фоне потемневшего небо, облака приобрели призрачно-свинцовый оттенок. И теперь напоминали не огромный плотный десерт, а тонкую пуховую шаль, наброшенную сверху на…
— Каньон! — радостно воскликнула я, подбегая к отвесному краю обрыва. — Это каньон!
— Ну, да, — скептично проговорил сзади Сатус. — И что?
— Просто в предыдущий раз, когда этот, со шрамом, тащил меня в башню, дальше обрыва ничего не было видно. Из-за облаков я решила, что мы находимся на вершине горы.
— В принципе, ты не сильно ошиблась, — Сатус подошел ко мне и оглянулся, рассматривая сосредоточение скал и ущелий, подъемов и обрывов, вид на которые с того места, где мы стояли открывался просто отличный. — Военный гарнизон расположен на защитной стене, которая кольцом окружает город. Предполагаю, что это либо город-государство, либо столица.
— С чего ты взял? — я напрягла зрение. — Я ничего такого не вижу.
— Смотри, — принц рывком притянул меня к себе, протягивая руку вперед, указывая вдаль. — Вон там, вдалеке видны очертания стены.
— Не вижу, — разочарованно вздохнула я.
— Наверное, моё зрение лучше твоего, — его рука опустилась, погладив плечо и скользнула ниже, на талию. Я спиной даже сквозь плотную накидку ощутила исходящее от него тепло. Он будто бы был ходячей печкой. Напряженные, натренированные мышцы выдавали в нем кого-то очень сильного. Почему-то подумалось, что если он захочет стоять так вечно — будем стоять, глядя на стелящиеся у наших ног облака.
Словно уловив мое настроение, демон приник к уху и прошептал:
— Я бы хотел разделить с тобой свою вечность.
Почему-то его слова меня… расстроили. Стало так грустно, что аж защемило в груди. Сердце заныло от тоски, как если бы в нем когда-то была глубокая дыра, которая зажила, затянулась, но иногда давала о себе знать, будто бы напоминая, что оно, сердце, уже не то, что прежде.
— Ты смогла бы вернуть себе славу своих предков, — продолжил нашептывать Сатус, напоминая каноничного змея-искусителя, предлагавшего Еве яблоко. Не знаю, был ли он змеем… Но я точно не была Евой. И яблоки не любила.
— И даже больше. Ты бы превзойти их. Всех, кто был до тебя. Только представь, ты и я, вместе во главе одной из самых могущественных империй. О нас бы слагали легенды С тебя писали бы фрески. О твоей красоте сочиняли бы песни, которые матери напевали бы как колыбельные. В твоем распоряжении была бы огромная армия, которая смогла бы уничтожить любого врага, только ткни. И любой твой приказ исполнялся бы по щелчку пальцев. Перед тобой склоняли бы колени сильнейшие из сильных, готовые отдать за тебя свои жизни.
Он шептал, одновременно мягко едва заметно касаясь теплыми губами мочки уха, а будто бы убаюкивал. Чем дальше он говорил, тем глубже меня утягивало в водоворот чего-то зловещего и темного, но такого приятного… потому что он мог сделать приятным все, что угодно. Даже самые пугающие вещи.
Я погружалась в состояние, близкое к ощущению невесомости, такому, которое бывает только в детстве, когда летаешь во сне. Меня словно бы подхватило ветром и начало уносить куда-то очень далеко. Туда, где не было ничего, кроме голоса Сатуса, который звучал словно бы со всех сторон.
И даже внутри меня.
Громкий птичий вскрик выдернул меня из ямы, наполненной белым шумом.
И это было больно. Громко и прерывисто вздохнув, я услышала вопрос:
— Мира, ты чего?
Повернув голову, встретилась с удивленным лицом чуть отстранившегося Сатуса.
В его глазах искрилось, переливалось, плескалось, закручиваясь в сотни новых водоворотов концентрированное… недовольство.
— Что? — слабо переспросила я.
— Ты так вздрогнула, что я подумал, будто у тебя приступ, — пояснил демон, склонив голову к плечу. — Или спазмом свело.
— Нет, все нормально, просто меня испугал крик, — я провела ладонью по лбу и ощутила на пальцах влагу. Пот. Несмотря на прохладный воздух и уже почти опустившуюся ночь, на моем лице выступили капли пота. — Птичий вскрик.
— Анзу… чтоб тебя! — раздалось за моей спиной сдавленное ругательство.
— Что? — попыталась обернуться я к нему, но Сатус крепче сжал руки, захватывая меня в кольцо.
— Ничего, давай еще немного постоим, — попросил он. — Мне нравится вот так стоять с тобой…
— Я знаю, что ты пытаешься сделать, — останавливая его прежде, чем он предпримет еще одну попытку.
— И что же? — сухо поинтересовался старшекурсник.
— Я все поняла. Про тебя и твой талант. На самом деле, догадаться было не так уж и трудно, особенно, с учетом того, что я знаю о других демонах, — выпрямившись ровнее, до хруста в позвонках, продолжила: — Киан — ходячий детектор лжи, распознает вранье на раз-два. Шейн — рисует и, кажется мне, что за этим, вроде как, простым талантом скрывается что-то помощнее.
— Он умеет оживлять свои рисунки, — перебил меня демон.
— Правда? — не поверила я, все еще стоя в обнимку с принцем. И, кажется, только одного из нас двоих это устраивало.
— Да. Не все и не всегда, а только написанные особым образом и при определенных обстоятельствах, но умеет. Это очень редкий дар. За все время существования демонов, он проявился лишь у нескольких из нас
