[1. Ворон Вороневич убивает всех, кто к нему приезжает.]
[2. Ты собираешься к нему ехать.]
[3. Он тебя убьет.] → и тебе кончит.
Стремление сделать побуждение более убедительным вызывает необходимость обосновать побуждение, подкрепить его указанием целесообразности действия, что в тексте сказки находит отражение в появлении формы рассуждения. Таким образом, назначение рассуждение в сказочном нарративе – усилить степень воздействия побуждения на собеседника, придать побуждению более весомый, значимый характер.
Отличительной особенностью функционирования КРФ описания в прямой речи персонажей является ее прагматическая направленность на побуждение, жесткая подчиненность побуждению. Это проявляется в том, что в диалогах персонажей все описательные фрагменты выполняют функцию информативного толчка к совершению персонажем (в большинстве случаев героем) физического действия. Так, в речи других персонажей описание царевны является для героя толчком к отправке из дома, ее поискам, завоеванию и обретению в ее лице брачного партнера («Когда царевич был мал, то мамки и няньки его прибаюкивали: «Баю-баю, Иван-царевич! Вырастешь большой, найдешь себе невесту: за тридевять земель, в тридесятом государстве сидит в башне Василиса Кирбитьевна – из косточки в косточку мозжечок переливается». Минуло царевичу пятнадцать лет, стал у отца проситься поехать искать свою невесту». [Афанасьев, № 158]), пейзажные элементы функционируют как маркеры направления предстоящего пути героя и как «компас» по определению местонахождения искомого предмета или лица (чаще всего царевны) ([«Пусть тот, кто меня сюда привез, поедет к синему морю, посреди того моря лежит большой камень, под тем камнем спрятано мое подвенечное платье <…>».]1а [Долго ли, коротко ли – приехал стрелец-молодец на край света и остановился у самого моря. <…> бросились они в воду и через час времени вытащили со дна моря, из-под великого камня, подвенечное платье Василисы-царевны. Приезжает стрелец- молодец к царю, привозит царевнино платье.]1б), описание дворца – импульс к его постройке.
Иными словами, в функциональном плане описание является побуждением (имплицитное побуждение) или подчинено ему, что находит отражение в появлении устойчивой текстовой структуры: [речь, содержащая описание → физическая акция героя, осуществляемая на основе описания]. В языковом плане это отражается в появлении в тексте устойчивого языкового соответствия: [(прямая речь (ПР) – КРФ описания) (в функции побуждения или в синтаксически подчиненной побуждению позиции)1а → (реализация побуждения средствами КРФ повествования сказочника)]1б.
Таким образом, в сказочном нарративе функционирование КРФ отмечено двумя особенностями: 1) содержательным (зачастую и синтаксическим) доминированием КРФ побуждения в прямой речи персонажей; 2) типизированной функциональной специализацией КРФ. Так, за побуждением закреплена функция развития, продвижения сюжета (одни персонажи своими побудительными высказываниями (приказами, советами, сообщениями, обещаниями), заставляют других совершить некое физическое действие; функция повествования – обоснование побуждения; назначение рассуждения – повышение степени воздействия побуждения на собеседника посредством сильных аргументов; функция описания – служить информативным толчком к совершению персонажем (как правило, героем) физического действия.
© Волощенко О. В., 2009Список литературы
1. Артеменко Е. Б. Традиция в мифологической и фольклорной репрезентации (Опыт структурно-когнитивного анализа) // Первый Всероссийский конгресс фольклористов. – Т. II. – М.: ГРЦРФ, 2006. – С. 6–23.
2. Артеменко Е. Б. Что такое фольклорная традиция // Русский язык и его место в современной мировой культуре: Материалы международной научн. конф. – Воронеж: ВГУ, 2003. – С. 95–96.
3. Афанасьев А. Н. Народные русские сказки: В 3-х т. – М.: Наука, 1985.
4. Гальперин И. Р. Сменность контекстно-вариативных форм членения текста // Русский язык. Текст как целое и компоненты текста. – М.: Наука, 1982. – С. 18–29.
5. Зеленин Д. К. Великорусские сказки Пермской губернии / Д. К. Зеленин. – СПб: ДБ, 1997. – 584 с.
6. Пропп В. Я. Морфология волшебной сказки. – М.: Лабиринт, 2003. – 144 с.
7. Путилов Б. Н. Фольклор и народная культура. – СПб.: Наука, 1994. – 240 с.
8. Толстой Н. И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. – М.: Индрик, 1995. – 512 с.
9. Чистов К. В. Народные традиции и фольклор / К. В. Чистов. – Л.: Наука, 1986. – 304 с.
УНИКАЛЬНЫЕ АСТРОЛОГО-МЕТЕОРОЛОГИЧЕСКИЕ РЕАЛИИ В ФОЛЬКЛОРНО-ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА
С. И. Доброва (Воронеж)
Исследование фольклорно-языковой картины мира, воплощающей в себе мировидение этноса, эволюцию художественного мышления народа, проводится в русле актуальной проблемы взаимосвязи языка и мышления на разных этапах развития этноса.
Фольклорная картина мира явилась результатом мимезиса – творческой деятельности сознания народа по конструированию «параллельного мира» – ментального подобия действительности [Фрейденберг 1978]. Тем самым параллелистика макро- и микрокосма (мира природы и мира человека) как базовая сущность мира, мощный когнитивный механизм, запускающий процесс познания, ведущая речемыслительная операция человеческого сознания, непосредственно связанная с концептуальной моделью мира как представлением о природном и человеческом универсуме и основанная на фундаментальных (константных) классических принципах эстетики (повторе, симметрии, выражении внутреннего через внешнее, ассоциативности), основополагающий прием поэтического мышления позволяет раскрыть многовариантность и множественность связей различных миров: мира природы, мира человека и внутреннего мира души.
В образных параллелизмах (ОП) русской народной лирической песни (обрядовой и необрядовой) отражен целостный фрагмент фольклорно-языковой картины мира. ОП является той минимальной структурой, которая дает возможность увидеть разнообразие способов соотнесения человека и мира в народных эстетически обработанных текстах. Методически важным является изучение приема поэтического мышления в эволюционно- генетическом аспекте на основе тематического подхода, на материале различных тематических групп: элементы космоса (уникальные астролого-метеорологические реалии); растительный и животный миры; атмосферные природные явления; фундаментальные стихии мироздания; металлы, минералы, драгоценные камни; единицы времени; бытовые реалии (артефакты); части человеческого тела (соматизмы) и др.
Настоящая работа продолжает серию тематических статей в русле указанной проблематики.
Образы тематической группы «Уникальные астролого-метеорологические реалии» достаточно широко представлены в композиционной структуре приема ОП как обрядовой, так и необрядовой лирики.
Набор лексем, представляющих астрологометеорологические объекты, в текстах обрядовой и необрядовой лирики идентичен. Все образы распадаются на две группы: 1) небесные объекты (светила) – солнце, месяц (луна), заря, звезда(-ы); 2) само небо как местонахождение небесных объектов. Опорными (доминантными, наиболее частотными)18 являются образы двух основных светил: солнца и месяца (луны). Данное явление генетически восходит к древней мифологической оппозиции Солнце – Луна (в русском варианте Солнце – Месяц) [МНМ 1997]. Мифологические корни образов природной параллели «высвечивают» ряд образно-символических характеристик лирического героя, дополнительные, формируемые на основе взаимодействия композиционных частей ОП символические «приращения смысла». Лексемы «солнце» и «месяц» образованы от основ *sъlnь- и *mes- (из *mens-) при помощи ласкательных суффиксов. «Форма славянского слова позволяет предположить здесь задабривающее название» [Фасмер 1996: III, 710–711; II, 608– 609]. В «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля очень точно определено то отношение к солнцу, которое веками формировалось в народном сознании и не могло не найти своего отражения в концептах народной культуры, в частности в фольклорной модели мира. «Солнце, солнышко… величайшее, самосветное и срединное тело нашей вселенной, господствующее силою тяготения, светом и теплом над всеми земными мирами, планетами. Как свет и тепло, солнце представитель истины и блага…» [Даль 1995: IV, 265].
Образ месяца в фигуре ОП используется в разных фазах: 1) в фазе новолуния (молодой месяц) и в убывающей фазе; 2) в фазе полнолуния (диск луны).
На материале тематической группы «Элементы космоса» выявлены специфические особенности организации и эволюции исследуемого композиционного приема.
