кивнул. Он уже едва удерживал строптивое колдовское изделие, которое под напором усиливающегося ветра так и норовило вырваться из рук. Осгут бросился бежать. Жгут из лиан натянулся туго, совсем как сторожевая паутина в Гнездовьях, охраняющая пауков-людоедов от нежеланных гостей. Симур разжал пальцы, и «трехкрылка», которая словно только и ждала этого, взмыла в синеву. Колдун постепенно разматывал жгут, не позволяя творению рук своих отправиться в свободный полет, а его ученик стоял, задрав голову к небу, забыв обо всем на свете.
— Ну что, Симур, — сказал Осгут, подходя к нему. — Хотел бы ты вот так же подняться над Лесом?
— Еще бы! — выдохнул тот, завороженно глядя на крохотное пятнышко, едва различимое на фоне сияющей синевы. — Но разве такая малютка сможет меня поднять?
— А ты неплохо мыслишь, почка, — в своей обычной манере отозвался колдун. — Такая малютка, конечно же, не сможет. Это всего лишь игрушка, но вот если ее увеличить в несколько раз…
Ветер начал ослабевать, и «трехкрылка», покачиваясь из стороны в сторону, словно танцуя, стала опускаться на поляну. Осгут принялся быстро сматывать жгут, а его юный ученик заметался, пытаясь ухватить летающую игрушку до того, как та зацепится за какие-нибудь колючки. Ему это удалось, и он гордо показал пойманную «трехкрылку» своему учителю, но тот лишь безразлично кивнул. Он даже швырнул юнцу моток лиан, как бы подчеркивая, что отныне это его игрушка. Симуру так хотелось поделиться с кем-нибудь восторгом, который распирал его, но, похоже, колдуну было, что чувствует сейчас его ученик.
К обиталищу они возвращались не торопясь. Осгут был погружен в свои размышления, а юный древолюд весь сосредоточился на том, чтобы не повредить чудесную игрушку. Между тем солнечный свет потускнел. Его лучи уже не падали сверху, как это было совсем недавно, а пронизывали лесную чащу насквозь, вытягивая тени и вспыхивая багряными искрами на потеках смолы, которую выделяла кора деревьев. Рой светляков-мерцунов пронесся, едва не задев Симура по лицу. Раскатистая дробь нарушила предзакатную тишину Леса — птеродятлы приступили к вечерней кормежке.
В прежние времена юный древолюд не упустил бы возможности насладиться окружающей его красотой, но сейчас он мысленно поднимался на «трехкрылке» над Лесом, высматривая вдали громадное дерево, на котором обитает великан. Неужто такая хлипкая штуковина сможет его поднять? Осгут сказал, что ее нужно увеличить в несколько раз. Значит, придется взять не прутики, а ветки покрепче, а между ними натянуть не обрывки, а целые листья опахальника. Да и мертвых лиан придется нарезать покрупнее и подлиннее. Симур, и сам того не подозревая, начал в уме конструировать летательный аппарат, хотя таких слов не было в языке его племени.
У жерди, ведущей внутрь жилища колдуна, вышла заминка. На этот раз Осгут не стал помогать своему юному гостю, пришлось тому самостоятельно соображать, как попасть в «корзину», что висела почти на недосягаемой для него высоте, и при этом не поломать «трехкрылку». Покумекав, Симур сделал на конце жгута, на котором игрушка взмывала в небо, петлю и забросил ее на нижнюю перекладину, а «трехкрылку» повесил на спину, привязав за мочальный хвост. Теперь вскарабкаться в обиталище колдуна стало нетрудно, и через несколько мгновений юный древолюд был уже там.
Пока он возился внизу, солнечный свет погас, рассыпав рубиновые отблески по каплям росы на листве. Внутри колдовского дома было темно, хоть глаз выколи, но когда зрение приноровилось, то стали различимы наливающиеся живым светом пятнышки мерцунов. Светляки окутывали стены, утварь и самого хозяина призрачным зеленоватым ореолом, из-за чего все казалось ненастоящим… Симур снял со спины «трехкрылку», пристроил ее в дальнем углу. Чем еще себя занять, он не знал.
— Ну-ка, свистни живулям, — вдруг распорядился хозяин. — Пусть жратвы принесут.
Юный ученик колдуна был поражен до глубины души. В Городе никогда не ели два раза за одно солнце, и уж тем более после заката.
Глава пятая
Zvezda, galaktika, energia
Симур вставал до восхода солнца, а в спальный кокон забирался, когда огоньки в небе начинали тускнеть. Он успевал вычистить жилище колдуна и отправить живуль собирать грибуны и ловить прыгофрукты, прежде чем просыпался его учитель и хозяин. Спросонья Осгут был обычно в плохом настроении и придирался к каждой мелочи. И если его раздражение достигало высшей точки, он отвешивал юному древолюду увесистый подзатыльник, чаще всего без всякой причины. Симур не обижался. Во-первых, потому, что привык к оплеухам, которыми его нередко награждала мать, а во-вторых, потому, что это была лишь ничтожная плата за те знания, коими щедро делился с ним колдун.
Далеко не все, о чем говорил Осгут, укладывалось у Симура в голове. Многие слова, которые колдун употреблял при этом, были не только незнакомы юному древолюду, но и лишены, с его точки зрения, смысла. Что могут означать, например, такие слова: planeta, zvezda, galaktika, energia? Это что? Прыгофрукты? Грибуны? Балаболки? Иногда учитель растолковывал их смысл, и тогда оказывалось, что planeta — это мир, который покрывают Леса, а zvezda одновременно означает и солнце, и огоньки в послезакатном небе. Попробуй тут разберись. Порой колдун предоставлял слушателю самому догадываться, о чем речь. Особенно Симуру запомнился такой вот монолог Осгута.
— Как Лес состоит из деревьев, — говорил тот, небрежно ковыряя щепочкой в зубных пластинах, — так и весь обитаемый мир представляет собой огромное дерево. Оно называется Древом Жизни, которое растет не только вверх, но и вниз, и вправо, и влево, и еще во многих направлениях, о которых ты, глупая почка, и понятия не имеешь. Некоторые мудрецы утверждают, что у Древа есть Крона, но нет Корня, дескать, потому что само Древо питается energiei души своего Создателя, а в душе Его нет места для смерти и зла. Это полная чушь! Корень Древа находится в нем самом. Зло таится внутри добра. Energia души Создателя и Хранителя Древа содержит в себе не только свет, но и тьму. Согласись, что, не будь послезакатной темноты, не будет и рассвета! И если само Древо Жизни бессмертно, то плоды его — planety, на одной из которых проклюнулась такая глупая почка, как ты, — проходят через весь круг жизни. Они тоже растут, созревают, наполняются соками, высыхают и в конце концов отваливаются и падают к Корням. Именно своей гибелью плоды сохраняют вечную жизнь Древа. Темная energia, исходящая из души Создателя, просачивается через них и превращается в чистый свет. Ты хочешь сказать, что когда мякоть плода сгнивает, то от него остается косточка, из которой может прорасти новое растение? Верно, глупая
