Вспышка раздражения побудила ее склонить голову к плечу и, на южный манер растягивая слова, проворковать:
— Извини, дорогой, я могу только смотреть картинки. От такого количества букв меня бросает в дрожь.
Ее всегда раздражало, когда кто-то с ходу заключал, что она не способна одолеть ничего серьезнее модного журнала. Мэгги, само собой, ничего не делала, чтобы убедить окружающих в обратном. Она не щеголяла высшим образованием и карьеру фотографа делала собственными силами. Ей нравилось, что это дает возможность многого не выставлять напоказ. Особенно ее пристрастия к кроссвордам и книгам о Гражданской войне. Если бы только мужчины, с которыми встречалась Мэгги, знали, что передачи Исторического канала она записывает на диски гораздо чаще, чем шоу «Подиум».
Майкл потянулся к мини-бару и налил себе виски со льдом.
— Не вижу ничего плохого в том, чтобы полистать «Вог». Для моих сестер он был когда-то настольной книгой.
— Я еще иногда и читаю. В «Плейгёрл» бывают увлекательные статьи.
Майкл рассмеялся, и Мэгги почудилось, будто этот звук обволакивает ее, словно облако взбитых сливок.
— Может быть, расскажешь немного о своей работе? Как тебя угораздило стать фотографом?
Ответ на этот вопрос промелькнул в сознании Мэгги, но произносить его вслух она не стала. Потому что на мир лучше всего смотреть через объектив? Потому что фотосъемки давали ей возможность наблюдать за людьми со стороны — почти что узаконенный вуайеризм? Она отпила глоток кьянти из своего бокала.
— Однажды на Рождество мне подарили «Никон» со всем дополнительным снаряжением и велели отправляться на неделю в лагерь для любителей фотографии. У гувернантки надвигался отпуск, присматривать за мной было некому, так что я поехала в лагерь. Там был отменный инструктор, он многому меня научил, и я пристрастилась к этому занятию.
Испытующий взгляд Майкла, казалось, прожигал насквозь все возведенные ею преграды, настоятельно требуя правды. По счастью, сумятица чувств, которые тогда обуревали Мэгги, после стольких лет похоронена так глубоко, что и выдавать было нечего.
— Выглядит так, будто тебя поддерживали финансово, но не морально. В модной индустрии высокая конкуренция, особенно в Милане. Должно быть, ты в высшей степени талантливый и целеустремленный фотограф, если твои услуги пользуются таким спросом.
— Я всегда обладала чувством стиля, — пожала плечами Мэгги и с притворным смешком добавила: — Особенно когда дело касается мускулистых полуобнаженных мужчин.
Она ожидала, что Майкл снова рассмеется, но он промолчал и лишь все так же испытующе разглядывал ее.
— И ты никогда не пробовала расширить круг своей деятельности?
Мэгги вытянула ноги и поудобнее откинулась в уютном кресле.
— Разумеется, пробовала. Когда работы было не густо, я делала снимки для «Гэп» и «Виктория сикрет».
— Ты не очень-то любишь говорить о себе, верно, cara?
Этот вкрадчивый, ласкающий голос будоражил кровь и пробуждал в Мэгги ненужные желания. Опасные желания. К примеру, чтобы язык Майкла глубоко проник в ее рот, чтобы руки его скользили по ее обнаженному телу. О да, этот человек очень хорош. Сплошное обаяние, юмор и чувственность, облеченные в силу, перед которой не устоит ни одна женщина. Один только искушающий взгляд так и вынуждает удариться в откровенность.
— Нет, напротив. Спрашивай, о чем пожелаешь. Семейные трусы или плавки? «Метс» или «Янкиз»? Диско или хип-хоп? Давай, напряги извилины.
— Расскажи о своих родителях.
Мэгги не стала колебаться:
— Мой отец женат в четвертый раз. Он любит деньги, терпеть не может работать и видится со мной лишь затем, чтобы потрафить своей новой жене. Она, судя по всему, высоко ценит семейные связи, а он стремится ее порадовать. Пока. Он красив, очарователен и — абсолютная пустышка. Моя мать воображает себя звездой и бесится оттого, что уже немолода и что у нее двое взрослых детей. Сейчас она съехалась с каким-то актером и выклянчивает мелкие роли в массовках разных сериалов.
— А твои мужчины? — Майкл всем существом излучал такое любопытство, что Мэгги становилось не по себе. — Что ты скажешь о них, la mia tigrotta? Ты чураешься прочных привязанностей из-за своих родителей?
От такой прямоты у Мэгги перехватило дыхание, но она взяла себя в руки.
— Отношения с мужчинами я строю на выгодных для себя условиях, — не моргнув глазом, солгала она. — Считаю ли я, что в наше время найти настоящую любовь практически невозможно? Черт возьми, да, считаю. Я убеждалась в этом неоднократно. К чему тратить силы? К чему обрекать себя на неизбежную боль и сердечные страдания в поисках того, кто будет тебе дороже жизни? К тому же лично я подозреваю, что такого человека не существует… зато неплохо провожу время с теми, кто не претендует на длительную связь.
На миг воцарилась тишина, которую нарушало лишь негромкое гудение двигателя самолета.
— Сочувствую.
Услышав это негромко произнесенное слово, Мэгги стиснула зубы.
— Отчего это? — с вызовом осведомилась она. — Меня не били, не морили голодом, не наказывали. Я росла в богатом особняке, под присмотром толпы нянек, гувернанток и кухарок, у меня были все игрушки, каких только душа пожелает. Я делаю что хочу и когда хочу — и ни перед кем не отчитываюсь. С какой это стати ты вздумал мне сочувствовать? Я счастливей подавляющего большинства людей. — Майкл кивнул, но Мэгги нутром чуяла, что он ей не верит. — Скорее уж я должна бы посочувствовать тебе.
— Мне?! — отпрянул от неожиданности Майкл.
— Именно. В конце концов, я уже знаю все твои тайны.
Шпилька попала в цель. Он напрягся и с нарочитой небрежностью пригубил виски.
— Да, но я мог бы сказать о себе то же самое, что и ты. Я человек простой — как говорите вы, американцы, «открытая книга». — Майкл сопроводил свои слова взмахом руки, и на пальце его блеснуло обручальное кольцо — в точности такое, как у Мэгги.
Она едва ли не замурлыкала, довольная тем, что разговор сместился с нее.
— У тебя дружная семья, которая оказывала тебе моральную поддержку. Достаточно денег, чтобы строить свою жизнь сообразно желаниям. И при этом ты не сумел найти женщину, которая смогла хотя бы на неделю изобразить, что любит тебя. Неудивительно, что твоя мать так упорно придерживается семейной традиции. Было ли у тебя в прошлом хоть одно серьезное увлечение?
В черных глазах Майкла сверкнул огонек гнева.
— Я встречаюсь с женщинами, — холодно ответил он. — То, что я до сих пор не нашел ту, единственную, не означает, что я отказался от поисков.
