— Извини, приятель, я в самом деле немного отвлекся. Продолжай, я внимательно тебя слушаю.
— Я говорил, что хотел бы знать, что эта парочка сделала с Таром. Я казню себя до сих пор — мне следовало отговорить беднягу отправляться в столь безумное приключение в компании с ночной бестией и самонадеянным человеком. Иногда я думаю о том, как бы он пригодился сейчас в Верхате, что за славный командующий гарнизоном мог бы из него выйти. Да что за глупости — он был действительно одаренным альвом, он мог бы блистать и в Горе девяти драконов, тем более что император так благоволил к нему.
— Мне тоже не хватает Тара, но он пережил в усыпальнице Ашух настоящий кошмар и, возможно, выдержал битву более трудную, чем все мы, вместе взятые. После этого каждый нуждается в хорошем отдыхе, а полазить по Черным горам не самое плохое и скучное времяпрепровождение для настоящего любителя. Что же касается хорошего расположения императора, то оно никуда не денется — погуляет наш Ожидающий еще пару десятков лет и воротится в родную столицу с мешками трофеев, и уж тут Раги прижмет его к сердцу.
— Мои друзья пишут из столицы, что император очень слаб. Он вряд ли дотянет до конца года, — негромко сказал Базл.
Хельви вспомнил о глубоких черных кругах вокруг глаз императора, на которые он не мог не обратить внимания при последней встрече, и мысленно согласился с неизвестными ему знакомыми мага. Он был вообще удивлен, что царственный альв протянул так долго — увидев правителя еще в первый раз в Горе девяти драконов, принц решил, что тот умирает, однако с того момента прошло почти десять лет. В любом случае громко болтать о скорой кончине правителя не стоило, вспомнил неожиданно принц предостережения наследницы.
— Пусть твои друзья не лезут со своими соболезнованиями раньше времени, — довольно резко ответил он Базлу. — Раги Второй пережил уже не одну зиму, а это самое скверное время для больных, сам понимаешь. А весной ему тем более незачем думать о смерти.
Маг удивленно посмотрел на человека, но, видно, понял, в чем дело, потому что молча кивнул и уткнулся в книгу. Хельви, закончив трапезу, прикрыл пустые тарелки салфеткой, еще раз взглянул на портрет Сури и решил идти спать. Вообще-то он был молод и силен, и ему ничего не стоило провести остаток ночи, сидя за бумагами, — горожане и селяне снова забрасывали его петициями, требуя наказать воинов дружины и гарнизона, которые в последнее время распоясались и безнаказанно разгромили уже не один кабак в Верхате, не говоря уже о бесчисленных трактирах фермеров. Хельви понимал, что молодым альвам просто негде испробовать силы — войны, слава Огену, не ожидается, дозорные отряды хоть и прочесывают лес гораздо тщательнее, чем во времена Хате, однако редко встречаются с чудовищами.
Эта мысль напомнила ему о сегодняшней стычке с протином. Наместник нахмурился. Что-то было не так с этим монстром. Уж очень близко к дороге он залег. Почему воины, патрулировавшие лес, не обратили на него внимания? Это был нехороший знак, но обдумывать это у наместника не было желания. Я займусь этим завтра, решил он, вызову командира, его, кажется, зовут Шам, и узнаю, отчего он считает, что к службе можно относится так же легко, как к разграблению фермерских амбаров.
Кивнув на прощание альву, он покинул кабинет и пошел длинным, темным коридором, в конце которого горел вмонтированный в стену магический кристалл, но внезапно услышал какой-то подозрительный шорох из ниши по левую руку. Там на постаменте стояла статуя богини Дану — когда-то она почиталась пращурами нынешних альвов как хранительница мира и домашнего очага. До сих пор у Младших сохранилось множество легенд и сказаний об этом божестве. Мраморная Дану в полный рост была преподнесена наместнику от благодарных подданных на очередной праздник города, который при Хельви отмечался в день закладки первого камня в мостовую нового Верхата. Однако ни караульного, ни другой живой твари, которая могла бы шуршать около статуи, в нише не было. Поэтому отпрянувший к противоположной стене наместник пожалел, что оставил меч в кабинете. В следующую секунду он разозлился — в своем собственном Доме он вынужден красться по коридорам с оружием в Руках, словно во вражеском лагере. Он выхватил из-за пояса заговоренный нож — прощальный подарок Тара — и попытался рассмотреть неизвестного противника.
Базл прав —Тар очень бы пригодился и мне, и Западному краю, отчего-то подумал он. Никому нельзя доверять — тупица Шам проспал протина у единственной Дороги, ведущей к большому тракту, лентяи в карауле пропустили в замок наместника какую-то неведомую нечисть. А завтра, верно, следует ждать с утра стаю гарпий!
И никого толком не накажешь, не выгонишь — свои же воины. Виноваты, конечно, командиры, которые не учат солдат дисциплине, однако главный над командирами и все-таки наместник, вот и выходит, что как ни крути, а виноват опять он. Если, конечно, это не целенаправленный саботаж. Раздраженный последней мыслью, Хельви бросился вперед, в нишу. Качнувшаяся статуя богини Дану, которую он задел впотьмах, упала с помоста и гулко шлепнулась на толстый ковер. Наместник несколько раз заученно махнул ножом, как обучили его еще на Зеркальном озере, и скорее почувствовал, чем ощутил или услышал, что задел живую плоть. Однако пораненный противник никак не выдал себя, и это неожиданно успокоило человека. Да и нагрудная цепь на груди наместника, мелодичным звоном возвещавшая своего хозяина об опасности, была недвижима. Сжимая нож в правой руке лезвием вниз, он быстро провел им перед собой, сделал небольшой шаг вперед и схватил кого-то за куртку. О том, что это была именно куртка, он подумал, проведя пальцами по прохладным металлическим пуговицам на груди незнакомца. Рывком вытащив незваного гостя в полутемный коридор, Хельви приставил нож ему к горлу.
— Радостно видеть, что повелитель Западного края и самый преданный слуга императора не теряет формы, — спокойно сказал невысокий темноволосый альв, с натянутым спокойствием разглядывая человека.
Плечо у Младшего было рассечено, однако он не слишком возмущался по этому поводу. Одет он был по-походному, однако ни оружия, ни доспеха наместник не заметил, и это было странно. Без меча и хорошей кольчуги путешествуют разве что маги, но они не устраивают дурацких засад в коридорных нишах.
— Ты кто такой и почему прячешься здесь? — Хельви грубо тряхнул пленника, причиняя ему боль. Альв только поморщился.
— Меня зовут Тирм. А что касается причин моего появления, то, если наместник прислушается к голосу разума, он согласится со мной, что правильнее будет, если я расскажу обо всем не в этом коридоре. — Он неожиданно приблизил лицо к Хельви так, что из-под лезвия ножа, приставленного к горлу, потекла струйка крови. — Не то чтобы я боялся посторонних ушей, — очевидно, воины этого замка спят так крепко, что даже падение мраморного изваяния не могло их разбудить. Но я знаю, что в кабинете занят чтением маг Базл, и мне не хотелось бы отвлекать его от этого достойного занятия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
