Встревоженный бригадир остался стоять на месте, расставив ноги на песке безопасной дюны, но Туэк и Гурни бросились на помощь несчастному. Когда они добежали до места, бедняги уже не было — рабочий бесследно исчез под пыльной поверхностью песка. Песок поглотил его и застыл в своей вечной неподвижности.
Гурни схватил Туэка за плечо и потянул назад.
— Давайте держаться оттуда подальше, генерал. Может быть, это еще один песчаный червь.
Туэк резко повернулся и взглянул на Инглиша, который с мрачной миной на лице шел к ним, осторожно ставя ноги на песок.
— Хорошенькое дельце! Неужели ничем нельзя помочь этому бедняге?
Бригадир молча покачал головой.
— Он погиб в тот момент, когда встал на это проклятое место. Песчаные водовороты возникают в самых неожиданных местах и по спирали засасывают в себя все, что оказывается сверху.
Не решаясь сдвинуться с места, Туэк с минуту стоял неподвижно, сжимая и разжимая челюсти, отчего желваки перекатывались под кожей, как крошечные копии червей.
— Боже, что же это за дьявольский мир?
4
Даже в самых бесплодных пустынях растут цветы. Осознай это и учись приспосабливаться к обстоятельствам.
Доктор Брюс Хайнес, назначенный планетарный эколог Дюнного Мира
Понимая, что ее семья будет поставлена на грань выживания, Дороти Мэйпс поклялась себе, что каждая минута пребывания на Дюнном Мире, каждое действие, там предпринятое, должно быть тщательно обдумано и взвешено.
— Это серьезная планета, она требует индивидуального подхода, — заметила она, глядя сквозь овальный иллюминатор линкамовского корабля на море дюн и проступающую вдали мощную гряду черных гор.
Сидя рядом с Джесси у правого борта транспортного корабля, она видела, с каким вниманием всматривается он в исполинское облако пыли, надвигавшееся от горизонта, беспощадное, как прилив Каталанского моря. Джесси сказал, что по зрелом размышлении он приказал пилоту сделать крюк и, прежде чем направиться в Картаг, облететь пустыню, углубившись в нее на несколько сотен километров. Но потраченного времени ему не жаль, так как он хочет сразу же получить впечатление от новой планеты, а заодно показать наложнице и сыну, как выглядит мир, в котором им предстояло провести следующие два года.
Дороти от души надеялась, что это решение не станет роковой ошибкой.
— Думаю, мы выдержим удар этого шторма, — проговорил пилот. — Хотелось бы надеяться, так как у нас не хватит горючего, чтобы вернуться в космос.
Джесси ничего не сказал, промолчала и Дороти. Он крепко взял ее за руку, выказав этим интимным прикосновением ободрение и обещание сделать все, чтобы ничего не случилось ни с Дороти, ни с маленьким Барри, который, сидя у соседнего иллюминатора, как зачарованный смотрел на чуждый мир. Прожив вместе более десяти лет, аристократ и его наложница привыкли понимать друг друга без слов — с одного взгляда и с одного прикосновения. Пальцем Джесси провел по диагемовому кольцу на руке возлюбленной.
Хотя Джесси по праву считался патриархом и главой аристократического Дома, Дороти Мэйпс занималась делами обширного придворного хозяйства. Она часто сравнивала себя с женами живших на Древней Земле самураев, так как те тоже имели доступ ко всем важным делам и могли ими управлять. Правда, она понимала и то, что ее матримониальные мечты скорее всего так и останутся сладкими мечтами. Строгие правила и законы Империи не допускали браков между аристократами и простолюдинками — независимо от того, насколько сердечно он к ней относился и насколько она была ему дорога.
Дороти была матерью его сына, прямого наследника Дома Линкамов. Хотя она и обучала мальчика многим важным вешам, она же и баловала его — несколько излишне, на взгляд Джесси. Аристократ хотел, чтобы его сын сталкивался с трудностями, которые должны были закалить его волю и сделать сильнее. Дороти приходилось уступать требованиям Джесси или притворяться, что она уступает; но потом она снова принималась баловать Барри.
— Скорее бы нам добраться до места, — ерзая на своем кресле, произнес сидевший в противоположном ряду добрый семейный доктор, старавшийся смотреть прямо перед собой, чтобы не видеть проносившийся за иллюминаторами жутковатый пейзаж. У Каллингтона Юэха были коротко остриженные седые волосы и тронутые сединой, словно посыпанные солью, усы. — Меня уже тошнит от воздушных ям и тряски.
— Картаг впереди, прямо по курсу, — доложил из своей рубки пилот. Голос его прозвучал приглушение в динамиках бортовой связи. — Приготовьтесь, турбулентность усилится, когда мы приблизимся к горам.
— Прекрасно. — Юэх побледнел еще больше.
Через овальный иллюминатор Дороти внимательно рассматривала приближавшийся город — рассыпанные между темными угрюмыми скалами строения и расчищенные от песка пространства. То было зловещее место, созданное, расширенное и укрепленное Хосканнерами за восемнадцать лет их пребывания у власти. Узкие дороги и крутые лестницы, соединявшие большие здания и кварталы более мелких строений, были вымощены огромными, грубо обработанными плитами. Множество самых крупных зданий сообщались с остальными частями города-крепости железной дорогой и туннелями. Хотя в Картаге не было собственного космопорта, в противоположных концах города в скалах были взрывами созданы огромные — одна больше другой — площадки, выложенные стальными плитами и превращенные во взлетно-посадочные полосы для воздушных судов.
Пилот описал круг над плоской площадкой вблизи высокого каменного административного здания — бывшей штаб-квартиры Хосканнеров. Красновато-черные дома Картага с высокими крышами с мрачной гармонией вписывались в вал из зубчатых утесов. Поднявшийся ветер, предвещавший наступление бури, сотрясал воздушное судно, швыряя его из стороны в сторону, словно легковооруженный авангард, тревожащий силы противника перед массированной атакой. Орниджет то проваливался в воздушные ямы, то стремительно, накреняясь, взмывал верх, что исторгало у доктора Юэха новую серию жалобных стонов.
Со скрежещущим грохотом воздушное судно опустилось на выложенную стальными плитами площадку, окруженную остроконечными скалами. Вокруг них садились корабли местного сообщения и челноки, стремясь убежать от наступавшей бури… они было похожи на ястребов, ищущих укрытия в своем горном гнезде. Песчинки, поднятые сильным ветром, с шорохом били в стекла иллюминаторов.
— Вот мы и дома, — произнес Джесси. — Дюнный Мир выглядит весьма красивым и очень гостеприимным местом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
