в недовольстве.
Девчонки, проходящие мимо парня с глянцево блестящей обувью, наклонись к которой и увидишь свое изумленное отражение, оглядываются и шепчутся.
По виду эстет. Немного высокомерный, в меру наглый и уверенный в себе. Этот парень отличается лоском и блеском, хрустом зеленых купюр в кармане и все равно оставляет впечатление безобидного романтика, который в эту самую секунду растерян чем-то и негодует от бессилия…
За красивым глянцем часто скрывается уродство…
Дэниел Серебряков
Сука! Тварь! Блядь!
Вертятся ругательства на языке и внутри разворачивается смерч. У меня из-под носа уводят мою цыпу!
Внутри все ломит от идиотизма ситуации, но снаружи я похожу сейчас на дезориентированного придурка.
Шок, конечно, натуральный.
Не ожидал такого.
Наблюдаю, как ушлый телохранитель тащит Мэри на выход. Не просто рядовая шестерка. Высшая лига с клеймом ассасина на шее.
Твою мать! Каким ветром его приставили к Мэри?
Проныра Кац подстраховывается, чует неладное?
Случайность?
Вряд ли. Этот урод ничего не делает просто так. Матерый волчара что-то учуял…
Смотрю и туплю.
Я не знаю, как себя вести в этой дурацкой ситуации. Звать охрану? Устраивать прилюдные разборки? Нет. Огласка не нужна. Сам я не камикадзе и мало что могу противопоставить татуированному верзиле, на плече у которого сейчас висит моя цель.
Замечаю, как девчонка поднимается на локтях и бросает умоляющий взгляд на меня. Принимаю как можно более дебильное выражение лица напополам с недоумением и подношу руку к уху.
“Позвоню, Машенька”.
Я тебе обязательно позвоню. Крепко ты должна на мне сидеть, чтобы не сорвалась. Ты наша козырная карта и сыграешь еще…
Как только телохранитель скрывается из поля зрения, разворачиваюсь и иду в противоположную сторону. Чуть поодаль от меня вышагивают мои охранники. Не терплю шавок подле себя.
Не замечаю безликую толпу, тараню и пробиваю путь на выход из этого тараканника. Приближаюсь к эскалаторам и внезапно какая-то девица попадается под ноги, не успевает отойти с траектории.
– Ауч, осторожнее! – вскрикивает, а я останавливаюсь, ловлю за руку и разворачиваю идиотку к себе лицом.
Каменеет вся. В карих огромных глазах вспыхивает первобытный страх. Интересная реакция. Приторная маска пай-мальчика давно слетела с моего лица, и девчонка становится свидетельницей редкого откровения.
– Простите, – шепчет рассеянно, и я ловлю отголоски проскользнувшей затравленности.
Необычная реакция. Человек во многом недалеко ушел от сородичей из животного мира. Мы очень хорошо чувствуем опасность и более сильного хищника. Всегда.
Улыбаюсь, почувствовав, как сладко боится смазливая киска. Девчонка совсем бледнеет. Пытается вырвать руку.
В ответ пальцы сжимаются сильнее.
– Отпустите… – шепчет уже сдавленно, а в глазах слезы.
Продолжай, детка, в том же духе и сегодня же будешь жариться на вертеле.
Улыбка становится шире. Уже представляю, о чем еще будет умолять и как нежная кожа будет раскрашиваться в бордово-фиолетовый цвет настоящей страсти.
– Не прощаю, – отвечаю ядовито-добродушно и слышу писк.
Ухмыляюсь, нависая и принюхиваясь. Аромат страха заполняет ноздри. Мне определенно нравится происходящее. Внутренний садист во мне во всю приглядывается к себе.
Я дико, просто адски расстроен и мне нужно немного успокоиться, развлечься. Моя Рыжуха пока недоступна, а вот трепещущая шатенка с нереальными глазами, наполненными страхом, подойдет.
– Десять тысяч.
– Что? – округляет глаза и губы складывает в букву “О”.
Цепляет. Реагирую.
Все, что мне нужно, я читаю в глазах. Отпускаю руку девчонки, и она отшатывается, бежит к эскалаторам со всех ног, словно за ней стая чертей гонится.
Ну, чертей вряд ли. Перегиб. А вот один заинтересовавшийся доминант есть в наличии.
Указательный и средний пальцы складываются в определенный жест-приказ. И двое крупных мужчин начинают незримое преследование указанной цели.
Сегодня в моем пентхаусе будет весело.
Выхожу на парковку. Стоит подойти к автомобилю, как вышколенный слуга подлетает и открывает передо мной дверь.
Сажусь на заднее сиденье и выхватываю “Верту” из кармана, верчу в руке.
Ситуация мне не нравится. Нарисовавшийся рядом с Машей амбал – это конкретная проблема.
Дело – дрянь. Нет. Это не просто хреново. Это, блядь, конец света.
Все планы к чертям, если Кац просечет игру.
– Никсон, газуй, – приказываю, нажимаю на кнопку и поднимаю перегородку между салоном и креслом водителя.
Ассасин меня напряг. Это проблема. Серьезная. Звоню по защищенной от прослушки линии.
– Да, Дэниел, – властный голос. Сцепляю зубы. Ненавижу приносить дурные вести. За это можно получить серьезное наказание.
– У нас проблема. Я спалился. К Кацовской шлюхе приставили ассасина.
Отец берет паузу. Переваривает информацию.
– Ты уверен?
– Своими глазами видел метку на шее. Он нас засек.
– Не по телефону… Жду в поместье, – жесткий ответ и отец отключается.
– Вот чего он вечно перестраховывается?! Старый хрен. Все забито, не подкопаться к линиям…
Нащупываю кнопку связи с водителем.
– Да, господин Серебряков.
– К отцу. В поместье. Скорее.
Отключаюсь и обдумываю ситуацию.
– Что будет, если Иван Крававый узнает о встречах? – спрашивает отражение в окне.
Риторический вопрос.
Примерно представляю, что он может за такое сделать. Не с воздуха ведь кликуха “Кровавый”.
Не слышал, чтобы Иван с бабами сильно зверствовал.
Хотя…
Тут ставки выше и игра иная идет. Влияние на кону.
Откидываюсь на сиденье и смотрю в телефон.
У всех есть слабости. У Мэри – это братец и отец. Жестокие и непоколебимые, как ей кажется, давящие и гнущие под себя.
Улыбаюсь. Наивная. Я хуже.
Я люблю тотальное подчинение, люблю ломать психику и вытрахивать всякое неповиновение, стирать грани и сотворять, подобно Пигмалиону, свою Галатею…
Простой и понятный скромняга Дэни – лишь маска. Мое альтер-эго. Когда-то я был этим парнем, но…
Есть много "но" и я уже не знаю, кто я на самом деле.
Одно ясно. Идет игра на контраст, и глупая мышка попадает в мышеловку.
Хитрую. Спланированную и с очень далекоидущими планами…
Глава 15
Мэри Кац
Просыпаюсь от солнечного луча, проникнувшего сквозь плохо прикрытую штору и бьющего прямо по глазам.
– Очешуеть! Опять забыла закрыть… – шиплю и сползаю с кровати. Откидываю буйную рыжую гриву назад и топаю к балконному окну. Одергиваю коротенькую шелковую алую ночнушку, которая после сна вся свалялась и едва прикрывает зад.
В глубоком вырезе под тюлем видны полушария груди, приподнятые материей так, что кажется, скоро выпадут наружу.
Идиотская, вульгарная тряпка, жутко неудобная, но я специально ношу подобные развратные пижамы с пеньюарами в поместье. Мой бунт и нота протеста жесткому контролю. Я таким макаром отучила еще Димитрия от привычки залетать ко мне, когда вздумается, для разборок.
Кто-то в подростковом возрасте красит волосы в синий цвет, кто-то стрижется под ноль и делает
