— На стороне Гела — много воинов. На стороне Зорка — огонь. Думаю, они найдут общий язык. Вам лучше уйти, — добавил Гури, ловя взгляд матери.
Тэрл покачал головой.
— Ты прекрасно понимаешь, что уйти нам даже при желании некуда. Мы будем сражаться. Так и передай своим вождям. Я и все те, кого ты видишь, тоже не разделяем взглядов нашего военачальника, мы тоже не видим смысла в поддержании застав и вечной войне с вами. Но твои вожди должны знать, что мы не будем сидеть сложа руки, когда ваши люди убивают наших людей. Да, это порочный круг, из которого ни вы, ни мы не хотим выходить первыми. Происходит то, от чего предостерегал нас Учитель. Как видишь, мы нарушаем данное ему обещание.
«Он сказал „передай своим вождям“, — мелькнуло в голове у Струна. — Интересно, как он это себе представляет? Если только не…»
— Тэрл, ты хочешь отпустить шеважа?! — одновременно с ним догадался Фейли. — Ты в своем уме?
— Прикуси язык, Фейли, — невозмутимо посоветовал Тэрл, не повышая голоса. — Не забывай, что здесь аол — я. И мне решать, как поступить. Да, Гури должен вернуться к своим. Как ты только что имел возможность убедиться, он не дикарь и не враг нам. Не друг, нет, но и не враг. И я бы предпочел, чтобы среди шеважа таких, как он, было побольше. И потому не допущу, чтобы кто-нибудь из моих близких друзей обращался с пленниками так же, как некогда поступил с ними Ракли. За что мы сейчас и расплачиваемся. Но только сперва, — продолжал он, поворачиваясь к Гури, — мы договоримся, что именно ты должен рассказать тем, кто тебя сюда послал.
— Хорошо, говори, я передам. — Гури как будто даже не был рад грядущему освобождению.
Чего нельзя было сказать об Элете, которая впервые с момента появления непрошеных гостей воспрянула духом и с искренним гостеприимством пригласила всех за стол на скромную трапезу.
— Вопрос еще и в том, чему из твоих слов они поверят. — Тэрл обвел взглядом собравшихся, призывая всех участвовать в обсуждении.
— Пусть скажет: мол, видел здесь таких могучих воинов, что не советует нападать, — предложил Нэлс, жадно набрасываясь на еду.
— Вот-вот, таких могучих, что они позволили ему беспрепятственно уйти, — хмыкнул Фейли. — Так они и поверят!
— Гури, чем можно испугать твоих вождей?
Тот задумчиво закатил глаза:
— Раньше они боялись огня. Теперь огонь на их стороне. Раньше они боялись ваших воинов. Теперь сами идут на них войной. Не знаю.
— А если им станет известно, что в наших тунах свирепствует мор, какая-нибудь заразная болезнь? — пришел на помощь брату Гилтан. — Едва ли им захочется сюда соваться.
— А что, неожиданная мысль! — подхватил Тэрл. — Что скажешь, Гури?
— Этому они не поверят. Потребуют у меня доказательств. Что я смогу им предложить?
— Да, ты нрав, доказательств у нас негусто…
Они замолчали и некоторое время молча ели, переглядываясь и вздыхая. Поскольку никто не позаботился о том, чтобы развязать Гури руки, Элета кормила его сама. Струн смотрел на происходящее со стороны и только и мог что удивляться. Ему еще ни разу не доводилось сидеть за одним столом с шеважа. Не приходилось придумывать историю, которая вскоре станет известна заклятым врагам. Да и чего греха таить, не приходилось вот так спокойно восседать за столом и трапезничать в кругу людей, которые при всем этом знали, что расставленная перед ними скудная, но оттого ничуть не менее аппетитная еда может быть последней в их жизни. Почему так происходит, размышлял он, не испытывая ни малейшего возмущения по поводу материнской заботы Элеты. Почему перед лицом смертельной опасности они не только не утратили способности здраво мыслить, но и не проявляли ненависти по отношению к тому, кто совсем недавно был готов их убить? Хотя нет, ведь Тэрл правильно заметил, что у шеважа изначально не было желания их убивать. Несмотря на возможность. Так, может быть, именно поэтому? И Тэрл не воспользовался своим мастерством. Вернее, воспользовался, но лишь затем, чтобы остановить противника, а вовсе не убить. Выходит, действительно, сознание своего превосходства должно рождать невозмутимость и всепрощение. Тогда каким же на самом деле должно быть это превосходство, чтобы его ощущение заставляло тебя не доказывать всем и каждому, какой ты заправский воин, а, напротив, держать в себе, не опасаясь при необходимости взять в оборот любого противника?
До сих пор Струн лишь угадывал нечто подобное в характере Тэрла, но едва ли произошедшее было возможно без участия второй стороны в лице этого самого Гури. Не будь здесь одного из них, всё наверняка обернулось бы по-иному. Выходит, их сила проистекает из единого источника. Которым, судя по всему, является их безымянный Учитель, мастер единоборств, живший, а быть может, еще живущий где-то в лесной глуши. Вот бы повстречаться с ним! Быть таким, как Тэрл, давно уже стало заветной мечтой Струна. Теперь же он воочию убеждался, что мечта его достижима. По внутреннему настрою, по духу, по тому, что нельзя увидеть, а можно лишь почувствовать, пленный шеважа мало чем отличался от Тэрла. Это означало одно: рожденные разными, они достигли близости благодаря общему знанию. Получается, чтобы стать таким же, необходимо пройти их путем, отыскать этого таинственного мастера и попытаться напроситься к нему в ученики. В том, что он смог бы учиться у лесного отшельника, Струн почему-то не сомневался.
— Я пойду с ним, — объявил он, отвлекшись от размышлений. — Пусть возьмет меня в плен, а я им там такого наговорю — всю охоту нападать на нас отобью!
— Слыхал я, шеважа, прежде чем убить, любят сперва пытать пленников, — заметил Фейли. — Ты немногого успеешь добиться.
— Мы же не убили его, хотя давно уже никого из пленников не оставляем в живых, — возразил Струн. — Может, и они передумают.
— Зря надеешься, приятель. Насколько я слышал, вовсе не вабоны первыми начали расправляться с пленниками. И хотя Ракли — еще тот стервец, я готов в это поверить. Тебе жить надоело?
— Но ведь они не убили и Кемпли. — Струн повернулся к Гури. — Послушай, тебе известно, что стало с кузнецом, торн которого вы недавно разгромили?
В ответном взгляде шеважа теперь читался живой интерес. Ему едва ли приходилось прежде общаться с человеком, который хотел совершенно добровольно сдаться в плен. Себя он к таковым отнести не мог, поскольку ему не оставили иного выхода. Положение постепенно запутывалось для всех вовлеченных сторон.
— Не знаю точно, — сказал он, лишний раз проверяя прочность веревок. — На них напали люди не из моего отряда. Слышал, будто Гел решил заполучить настоящего кузнеца. Он смотрит вперед и видит будущие битвы. Мы должны узнать тайну железа, чтобы стать сильнее вас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
