У нас уже имеются некоторые признаки такого оздоровления. Разве не радостно, например, видеть, что с первыми ударами грозы мы вот в таком множестве собрались в наш храм и начало нашего всенародного подвига в защиту родной земли освящаем церковным богослужением? Как хочется сказать вместе с псалмопевцем: «Укрепи, Боже, сие, еже соделал еси в нас» (Пс. 67, 29). Аминь.
Молитва, читаемая за литургией в Русской Православной Церкви в дни Отечественной войны 1941–1942 г.г
Молебен в нашествии супостатов, певаемый в Русской Православной Церкви в Отечественную войну 1941–1942 г.г
Поучение, сказанное Митрополитом Сергием за литургией
В церкви Иоанна Воина на б. Якиманке в Москве 12 августа (30 июля ст. ст.) 1941 года
В настоящее время все наши мысли устремлены на запад, туда, где наши доблестные воины ведут смертный бой со врагом, напавшим на нашу родину. Постоянно думая о них, мы молим Господа дать им силы, и мужество, и терпение в перенесении тяжких испытаний войны и увенчать их усилия победой.
Этот раз мне хочется напомнить о молитве за тех, кому Господь судил положить на брани душу свою.
Наша Святая Церковь неустанно напоминает нам о такой молитве. Кажется, нет ни одного церковного помянника, нет ни одного установленного Церковию поминального дня, в который не было бы включено моление за «воинов, на брани живот свой положивших». Само собою понятно, что при этом речь идет не о молитве за родственников, на ноле брани убиенных. Родные своих вспомнят и без всяких напоминаний. Церковь приглашает нас молиться вообще за всех на брани убиенных, родные они нам или нет, близкие или нет, и даже, может быть, совсем нам неведомые люди, — молиться не по их родству или близости к нам, а именно потому, что они жизнь свою положили на поле брани за отечество, значит, в том числе и за каждого из нас. Если за всякое благодеяние или услугу мы сознаем себя обязанными благодарностью, то как, во сколько раз больше нужно быть благодарными тому, кто не поколебался пожертвовать за нас и самой жизнью своей? Но чем мы можем им заплатить свой долг благодарности? Земное умершему уже неинтересно и бесполезно. Единственно, что ему от нас нужно, — это наша забота о его загробной участи, то есть если мы, живые, будем молиться о нем и в память его будем благотворить нуждающимся. Часто напоминая нам о воинах, на брани убиенных, Св. Церковь и хочет утвердить нас в мысли, что молитва за них не есть что-то необязательное для нас. Молитва эта есть наш непременный долг, не исполняя которого, мы не останемся без вины. Сказано: «Суд без милости не сотворшему милости» (Иак., 2, 13). А поминовение или благотворение в память усопшего и есть единственная милость, которую мы, живые, можем сотворить нашим убиенным воинам. Запомним же лежащий на нас долг и всякий раз, молясь за своих родственников и близких, не забудем приложить молитву и за воинов, на брани убиенных. Может быть, кто скажет: «Народ теперь охладевает к вере и даже совсем отказывается от нее. Какой смысл молиться за тех, кто не хочет молитвы?» Но, во-первых, не все же отказываются от молитвы; а во-вторых, кто и как бы ни отнесся к нашей молитве, мы исполним свой долг любви и благодарности; отказавшийся уже сам понесет последствия своего отказа. Главное же, нельзя забывать глубокую разницу между настроением человека, пока он находится в обычной своей житейской обстановке, и настроением того же человека в час смертный. Я разумею при этом не просто страх смерти, часто совсем животный, подавляющий духовные силы человека, делающий его неспособным даже к искреннему вседушевному покаянию. Наоборот, я хочу сказать о том, что в этот великий час разлучения души от тела человеку иногда доступны чрезвычайные постижения, недоступные в другое время; что последние несколько минут и даже мгновений этой жизни оказываются иногда несравненно более значительными для судьбы человека, чем вся прожитая им на земле жизнь. Это не наша догадка. Это засвидетельствовано и в Евангелии. Это нераздельно соединяется в нашем сознании с самыми существенными истинами святой нашей веры.
Значит, как бы человек ни был грешен, как бы далеко он ни был от Христа, повременим произносить о нем наш окончательный приговор. Кто знает, может быть, при последнем издыхании этого грешника Христос предстанет его мысленному взору и протянет ему Свою руку спасения, скажет ему, как Петру: «Маловерный, зачем ты усомнился?» (Мф., 14, 31).
Разве рука Моя стала короткой, чтобы спасать?» (Ис., 50, 2). Разве у Меня не достанет милости, чтобы и тебя помиловать?.. Тем более надежды на такой спасительный исход для наших воинов, на поле брани живот свой полагающих». Уже одна их решимость пожертвовать собой «за други своя» делает их недалекими от царствия Божия» (Мр., 12, 34), как бы родственными правде Христовой. Милость Божия тем легче найдет путь извести их ко спасению.
Значит, есть и смысл и великая надежда молиться за павших на брани, и непременный наш братский долг это делать, потому что за нас же они полагают души своя.
Да воздаст же праведный и неизреченный в милости Судия нашим воинам венцы нетления за их самоотверженный смертный подвиг, и нас, усердствующих в молитве за них, да помилует.
Слово Митрополита Ленинградского Алексия за литургией
В кафедральном Богоявленском соборе в Москве 10 августа 1941 года
Патриотизм русского человека ведом всему миру. По особенным свойствам русского народа, он носит особый характер самой глубокой, горячей любви к своей родине. Эту любовь можно сравнить только с любовью к матери, с самой нежной заботой о ней. Кажется, ни на одном языке рядом со словом «родина» не поставлено слово «мать», как у нас. Мы говорим не просто родина, но мать-родина; и как много глубокого смысла в этом сочетании двух самых дорогих для человека слов! Русский человек бесконечно привязан к своему отечеству, которое для него дороже всех стран мира. Ему особенно свойственна тоска по родине, о которой у него постоянная дума, постоянная мечта. Когда родина в опасности, тогда особенно разгорается в сердце русского человека эта любовь. Он готов отдать все свои силы на защиту ее; он рвется в бой за ее честь, неприкосновенность и целость и проявляет беззаветную храбрость, полное презрение к смерти. Не только как на долг, священный долг, смотрит он на дело ее защиты, но это есть непреодолимое веление сердца, порыв любви, который он не в силах остановить, который он должен до конца и счерпать.
Бесчисленные примеры из нашей родной истории являются иллюстрацией этого чувства любви к родине русского человека. Вспоминается тяжкое время татарского ига, около трехсот лет тяготевшего над Русью. Русь разгромлена. Разрушены главные центры ее. Батый сокрушил Рязань; испепелил Владимир на Клязьме; разбил русское войско на реке Сити и пошел на Киев. С трудом сдерживали благоразумные вожди — князья русские — порыв народа, не привыкшего к рабству и рвавшегося освободиться от цепей. Не пришло еще время. Но вот один из преемников Батыя, лютый Мамай, со все возрастающей жестокостью силится окончательно сокрушить русскую землю. Настало время для окончательной и решительной борьбы. Князь Димитрий Донской идет в Троицкий монастырь к преподобному игумену Сергию за советом и благословением. И преподобный Сергий дает ему не только твердый совет, но и благословение итти на Мамая, предсказывая ему успех в его деле, и отпускает с ним двух иноков — Пересвета и Ослябю, двух богатырей, в помощь воинам. Мы знаем из истории, с какой беззаветною любовью к страдающей родине пошли русские люди на брань. И в знаменитой Куликовской битве, хотя и с громадными жертвами, Мамай был разбит, и началось освобождение Руси от татарского ига. Так непобедимая сила любви русского народа к своей родине, его всеобщая непреодолимая воля видеть Русь свободной одолела сильного и жестокого врага, казавшегося непобедимым.
Такими же чертами всеобщего народного подъема ознаменована борьба и победа св. Александра Невского над шведами у Ладоги, над немецкими псами-рыцарями в знаменитом Ледовом побоище на Чудском озере, когда совершен был полный разгром тевтонского войска. Наконец знаменитая в русской истории эпоха отечественной войны с Наполеоном, мечтавшим о покорении всех народов и дерзнувшим посягнуть и на Русское государство. Промыслом Божиим ему попущено было дойти до самой Москвы, поразить сердце России как бы для того только, чтобы показать всему миру, на что способны русские люди, когда отечество в опасности и когда для спасения его потребны почти сверхчеловеческие силы. Мы знаем только очень немногие имена этих бесчисленных героев-патриотов, отдавших всю свою кровь, до последней капли, за отечество.
