Последние слова она произнесла с положенным надрывом, но что-то в глазах графини, глядевших на мистера Хорна, говорило, что он занимает куда более важное место в ее жизни, чем покойный супруг. Шестое чувство, вновь проснувшееся в герцоге, подсказало ему, что этот человек как-то связан с тревогами Джиованны. Герцог не мог ничего объяснить, но ни капли не сомневался в своих догадках.
Он вновь посмотрел на мистера Кейна Хорна и решил, что тот ему определенно не нравится. Гость не походил на американца – в темных глазах и темных волосах скорее было что-то итальянское, хотя для итальянца гость был слишком высок и широкоплеч.
Графиня решила, что настало время поговорить о важных вещах.
– Вас так не хватало на вечере, который был организован в вашу честь!
– Могу еще раз заверить вас, что мне очень неловко.
Однако, насколько я понял, вы прекрасно обошлись и без меня.
Намек, звучавший в его словах, был столь очевиден, что графиня быстро откликнулась:
– Многие приехали издалека, чтобы взглянуть на вас.
А дорогая Джейн… вы же понимаете, как всем хотелось услышать о помолвке! Я взяла на себя смелость заверить их в том, что свадьба состоится как можно скорее.
Герцог был крайне возмущен, но все же сдержал порыв и спокойно заговорил:
– Я несколько удивлен тем, что мне не дали обсудить все это с леди Джейн.
Графиня наклонилась к нему и взяла его за руку.
– Джейн с радостью согласилась бы стать вашей женой. Она надеется, что вы сможете поговорить с ней до нашего отъезда и сделаете ей предложение лично.
– Я не понимаю, – негромко заметил герцог, – почему все так торопятся? Разве я сам не могу выбрать время и поговорить с невестой?
В его голосе звучал явный упрек, и графиня взглянула в сторону Кейна Хорна, словно ожидая его поддержки. Потом она воскликнула:
– Дорогой герцог, неужели вы так сердиты на нас?
Мы вовсе не хотели расстраивать вас!
– Вам следовало бы понимать, – произнес герцог, – что я не мальчишка, которому нужна чужая указка. Я мужчина, и сам могу принимать решения!
– О да, конечно! Я действительно поступила очень глупо, рассказав родственникам, что вы с Джейн помолвлены. Но они так хотели услышать это… и Мак-Кэроны, конечно, тоже были в этом уверены… О, почему я не была тверже!
Она крепче схватила его за руку и взмолилась:
– О, простите меня, прошу вас! Я не вынесу никаких недоразумений между нами! Ведь дорогая Джейн будет так счастлива с вами!
Она говорила таким тоном, что продолжать изображать гнев было невозможно, да и ни к чему. И все же герцог именно сейчас вспомнил рассказ маркиза Лотиана о леди Джейн, которая уехала учиться в Италию, не ужившись с мачехой. Будучи в Далбет-Хаусе, герцог не придал этому значения – слишком уж нежно вдовствующая Графиня обнимала дочь за плечи, слишком ласково обращалась с ней.
Герцог отвел взгляд от исполненных мольбы глаз графини и увидел, что Кейн Хорн пристально рассматривает его, будто пытается что-то понять. Герцог умолк, посчитав молчание более выразительным, чем слова.
Неожиданно Кейн Хорн вступил в разговор:
– Ваша светлость, я хотел бы поговорить с вами о деньгах, которые Джейн намерена передать своей мачехе после свадьбы.
Герцог приподнял брови.
– Вы хотите сказать, что муж графини не оставил ей состояния?
– Не совсем так, – быстро вставила графиня, не желавшая просто слушать. – Кейт любил меня и оставил мне все, что мог, но дом и большая часть денег перешли к Джейн. Разумеется, теперь ей все это ни к чему, поэтому она просила передать вам, что хотела бы выделить мне некоторую сумму в знак благодарности за мои заботы.
Герцог заметил, как напряженно ждут ответа его собеседники, но тянул время. Медленно, словно размышляя над услышанным, он спросил:
– И какую же сумму вы хотите получить?
Графиня взглянула на Кейна Хорна из-под накрашенных ресниц, и ее спутник ответил:
– Джейн сочла, что будет честным выделить из своего огромного состояния двести тысяч фунтов для своей любимой мачехи.
Герцогу было очевидно, что графиня и этот человек, которому он не доверил бы даже лошадь, затеяли какое-то мошенничество, и он едва удержался от смеха. Сохраняя серьезность, герцог заметил:
– Это немалые деньги.
– По сравнению с состоянием Джейн это немного, – выпалила графиня. – Если говорить начистоту, мой муж был скуповат, и я платила за наряды Джейн и за подарки для нее из своего кармана – а у меня почти нет собственных денег. Кроме того, я помогала моему мужу в расходах на ремонт дома – Кейт хотел порадовать Джейн новой обстановкой, когда она вернется из Италии.
– Я понимаю, понимаю, – ответил герцог, – но мне надо подумать, прежде чем обещать что-либо. Вы ведь знаете, прежде всего мне следует обсудить этот вопрос с поверенными и адвокатами моей будущей жены. Кроме того, вскоре я буду нести ответственность за ее состояние.
Гости вновь обменялись взглядами, и графиня произнесла:
– Я была бы очень рада, если бы вы одобрили ее порыв. На бумажную волокиту уходит всегда столько времени, я была бы очень признательна, если бы вы отдали распоряжение поверенным Джейн как можно скорее.
– Я буду иметь это в виду.
– Прошу прощения, – вмешался Кейн Хорн, – но после того, как моя кузина вышла замуж за ныне покойного графа, у нее почти не осталось денег. Ей хотелось бы получить ваше согласие сразу же после того, как деньги Джейн перейдут в ваше распоряжение.
С этими словами Кейн Хорн достал из кармана какие-то бумаги.
– Будет гораздо проще, если вы подпишете этот документ. Так мы избежим кучу проблем.
– Как вы предусмотрительны, – заметил герцог, не скрывая сарказма. Кейн Хорн показывал ему бумаги, но герцог даже не протянул за ними руки. Посмотрев в глаза гостю, он заявил:
– Боюсь, вы забыли, мистер Хорн, что я шотландец, а шотландцы осторожны. Я считаю предусмотрительность и сдержанность замечательными качествами и не намерен поступиться ими.
– Но ведь это деньги Джейн! – упорствовала графиня. – Она не раз говорила, скольким обязана мне, и уверяла, что очень хочет помочь своей второй матери. Только вчера вечером мое сокровище обнимало меня и говорило:
» Дорогая матушка, вам никогда больше не придется ни о чем тревожиться. Мы с мужем позаботимся о вас «.
С этими словами графиня поднесла к глазам надушенный, отделанный кружевом платок. Это выглядело весьма трогательно, но герцог подметил, что графиня старается не касаться густо накрашенных ресниц, чтобы не смазать тушь.
– Я слышал это своими ушами, – подтвердил Кейн Хорн. – Позвольте сказать вам, герцог, что Джейн очень любит мачеху и вряд ли сможет ужиться с человеком, который не будет добр и чуток к несчастной женщине.
