– Там другая модель экономики, – кивает Рита, ей эта тема знакома.
– Там социализм, – причем рафинированный. Огромные налоги для богатых. Скажем, американец, заработавший за год миллион долларов, должен заплатить пятьдесят процентов подоходного налога. Если вы заработали миллион в Канаде, государство удержит девяносто процентов вашего заработка. В Канаде бесплатное здравоохранение, большие социальные выплаты бедным и безработным, приличные дороги и социальное жилье. Плюс – государственная монополия на спирт. Все магазины, торгующие водкой и вином, – государственные, специализированные только на алкоголе. Плюс централизованное ценообразование. Высокий уровень жизни.
– Неплохо, – кивнула Рита. – Что еще?
– Еще? Очередь на эмиграцию в Америку – восемь лет. Но везет далеко не всем, обычно «грин карту» получают образованные люди в возрасте до тридцати лет.
– Почему же они при их высоком уровне жизни они становятся в очередь на эмиграцию?
– Несознательные люди, – вот кто они. Не хотят жить при социализме. Платить налоги в 90 % им не нравится. А медицина? Приходит канадец к врачу, тот говорит: «Ваша почка совсем того… Загибается. Нужно ее менять, чем скорее, тем лучше. Вас запишут в очередь на операцию». Обычно очередь на такие вещи движется года полтора. Я знал одну женщину, кстати, доктора философских наук, которая не дожила… Жаль ее.
– А как в Америке?
– Врач говорит: «Мы заменим почку без проблем. В следующий четверг заходите часиков в семь утра. Это не отнимет много времени». Да, медицина здесь платная и к тому же дорогая. Но иногда лучше заплатить, чем… М-да… Лучше заплатить.
* * *
Закончив завтрак, мы сели в машину и отправились на экскурсию по городу. Рита казалась невнимательной, ей не давала покоя вчерашняя встреча с губернатором штата Мичиган. Поэтому разговор крутился вокруг отношения народа и власти.
– Власть старается не попадаться на глаза народу, – рассказывал Миша. – Встретиться лицом к лицу с каким-то чиновником трудно. Общение по переписке, телефону или интернету. Или такая особенность: во всех штатах офисы губернаторов находятся не в крупных городах, а в небольших населенных пунктах. Захолустных городишках. И так по всей Америке. Столица штата Нью-Йорк, – не крупнейший Нью-Йорк, а захолустный Олбани. Столица Иллинойса не крупнейший город Чикаго, а крошечный Спрингфилд. Там же гостиницы для приезжих чиновников. Они там работают и никому не мозолят глаза. Посмотрите выпуски новостей: много ли там репортажей о чиновниках, даже о первых лицах страны? Народ не интересуется политикой. Я встречал людей, которые не знают имени президента США. Это им не мешает жить. В России все наоборот, там политика в воздухе витает. Один политикан сказал одно. Другой – другое. И вся эта говорильня в новостях. Здесь мнениями политиков интересуются в основном их жены. И то не всегда. (Конечно, если дело не касается громких скандалов).
– А почему я никогда не видела кортежей с мигалками, ни в одном городе?
– С мигалками ездит только президент. Но и он не злоупотребляет. До разных городов он добирается самолетом. В аэропорту его пересаживают в вертолет и доставляют до нужного места. Никто не станет перекрывать движение в городе из-за президентского кортежа, – разве что в крайнем случае. Народу это не понравится.
– А как в Вашингтоне передвигаются сенаторы?
– На своих двоих. Или на своей машине. Можно на общественном транспорте. Я слышал, в Вашингтоне неплохо работает наземный транспорт. Если за каждым губернатором или членом палаты представителей закрепить личного водителя, – эта будет слишком дорогая музыка. Кто станет ее оплачивать, рядовой гражданин? Власть живет скромно. У президента США оклад четыреста тысяч долларов в год. Минус налоги 30 процентов. Минус весьма значительные суммы, что он отдает на благотворительность. (Нельзя не пожертвовать на благотворительность. Иначе прослывешь жлобом). Не так уж много для руководителя супердержавы. И всего две резиденции: Белый дом, далеко не роскошный, и Кэмп-Дэвид, скромный домик в деревне. Сенатор получает около двухсот тысяч. Минус налоги и все прочее.
– Но вернемся к Детройту, – Рита заглядывает в блокнотик, где записаны заранее несколько вопросов, которые она хочет задать. – Как получилось, что этот индустриальный развитый город стал банкротом?
– Расходная часть больше доходной, значит, – банкрот. В России система налогообложения устроена так, что центр выгребает все доходы из регионов, а потом из общей корзины перераспределяет их. В России подавляющее большинство регионов, – банкроты. Живут на деньги, что присылают из Москвы.
– Это никого не удивляет. И не возмущает. Привыкли…
– А здесь каждый штат, каждый округ, каждый более или менее крупный город, – живет на свои деньги, на собранные налоги (налоги с продаж, налоги на недвижимость, акцизные сборы за алкоголь и сигареты и так далее) и не зависит от центра. Грубо говоря, из собранных налогов не меньше 60 % остается на местах. Остальное уходит в Вашингтон. В каждом более или менее крупном городе или штате зарегистрирована очень солидная компания налогоплательщик. Например, в Сент-Луисе «Будуайзер», в Атланте – «Кока-Кола», в Шарлотте (штат Северная Каролина) – «Бэнк оф Америка»… Из Вашингтона денег не пришлют. Живи на свои и по одежке протягивай ножки.
Мы едем по городу, Рита смотрит по сторонам. Широкие чистые улицы, красивые дома. Не видно людей, стоящих в очередях за бесплатной похлебкой, бомжей, спящих на тротуарах.
– Я представляла этот город другим: мрачным, потерявшим надежду.
– Ну, это уже стереотип общественного мнения: Детройт – мертвый город. Я помогал съемочным группам отыскивать натуру для съемок. Телевизионщики приезжают сюда уже с готовыми сценариями. Их написали у себя в Европе, о Детройте эти парни в интернете читали. И переписывать тексты, уже одобренные начальством, приводить их в соответствие с тем, что увидели здесь, никто не хочет. Зарубежные СМИ снимали репортажи, у которых был один от тот же подтекст. Посмотрите, как бедствуют американцы, граждане богатой супердержавы. Так почему же вы, граждане нашей страны, жалуетесь на плохую жизнь? Под готовые сценарии нужна подходящая картинка. Бродяга, ковыряющий в носу, бомж, который роется в помойном баке, разрушенный дом, брошенная церковь… Пропаганда.
– Но ведь эти бомжи – не переодетые артисты, – возражает Рита. – Они существуют.
– Такие картинки можно найти в любом населенном пункте, в самом благополучном городе мира. В Нью-Йорке, Париже, Сиднее… Но журналистам нужен именно Детройт. Они не хотят снимать шикарные дороги, штаб-квартиру «Дженерал моторс», «Ренессанс-центр», уникальный комплекс, равных которому нет нигде в мире, не хотят снимать метро, которое управляется компьютером, поезда, движущиеся без помощи машинистов. Они не хотят слышать, что каждый человек, оставшийся без работы, получил разовое пособие, и весьма прилично. Сто тысяч долларов, двести тысяч, триста, в зависимости от должности и стажа работы… Плюс ежемесячные выплаты в течении нескольких лет. Нужны бродяги. Что ж, как говориться: вы хочите бОмжей, – их есть у меня… Пока сюда ездят телевизионщики и газетные фотографы, мне будет на что заправить машину.
