Читаем без скачивания Обманутые иллюзии - Нора Робертс

Только на одно-единственное мгновенье их взгляды встретились и остановились. Но в этот миг Люк почувствовал такое понимание и счастье, что у него перехватило в горле.

Впервые в своей жизни он полюбил другого мужчину. И в этом не было ничего постыдного.

Люк бесцельно слонялся по карнавальной площадке. Последнее выступление давно закончилось, но в ушах у него все еще звучали аплодисменты и смех, как будто старая, знакомая песня, чью мелодию напеваешь снова и снова.

Он стоял на сцене. Пусть на короткие мгновенья, но он был важным и нужным человеком. Он таинственно исчез прямо на глазах у десятков потрясенных зрителей.

И они поверили.

В том-то и весь секрет, размышлял Люк, шатаясь по проходам мимо аттракционов, где усталые зазывалы бессвязно выкрикивали свои скороговорки в постепенно рассеивавшуюся толпу. Заставить людей поверить, что это не иллюзия, а правда, пусть хоть на долю секунды. Вот это власть, настоящая власть, сильнее кнутов и кулаков. Интересно, подумалось ему, смог ли бы он объяснить кому-нибудь то, что сейчас чувствовал? Ум его был переполнен ощущением власти, казалось, что голова вот-вот не выдержит и разлетится на куски со вспышкой горячего, белого света.

Он знал, что Макс понял бы его ощущения, но еще не был готов с кем-либо поделиться. Сегодня был его дебют, и все, что он чувствовал, принадлежало только ему.

Когда он засунул руку в карман, под пальцами хрустнули десять долларов, которые Макс дал ему после представления. Люк тотчас же захотел немедленно их потратить - это желание оказалось сильнее тех, которые он когда-то привык не замечать. Он окинул взглядом вращающиеся огни чертова колеса. Сегодня он мог позволить себе все.

Вдруг у него перед глазами мелькнула маленькая фигурка в джинсах и широком свитере. Он сперва остановился, потом нахмурился и выругался.

- Роксана! Эй, Рокс! - Люк бросился за ней, схватил девочку за руку. Какого черта ты здесь делаешь? Ты должна лежать в постели.

Она и сама это знала. Она знала, что должна была лежать в постели и мучиться от зуда, пока Люк исполнял ее номер на сцене. Она знала, что впереди - бесконечные дни и ночи. А когда они приедут в Новый Орлеан, и с нее сойдут все прыщи и пятна, то летний сезон уже закончится.

- Я хочу покататься.

- Черта с два.

Ее бледное личико от гнева залилось краской.

- Ты не имеешь права командовать мной, Люк Каллахан. Ни сейчас, ни когда-нибудь еще. Я хочу покататься на чертовом колесе, и тебя это не касается.

- Послушай, у тебя в голове, наверное, дерьмо вместо мозгов... - но он не успел закончить мысли, как она вмазала ему локтем в живот, прямо в солнечное сплетение.

Когда он опять смог дышать, она уже бежала прочь. - Черт тебя побери, Рокси, - он догнал ее, но только потому, что она стала в очередь. Люк попытался оттянуть девочку в сторону, но она вновь набросилась на него, чуть не укусив.

- Ты что, с ума сошла?

- Я хочу покататься, - она скрестила руки на худенькой груди. От цветных огней, проносящихся по ее лицу, красные пятна на коже казались мрачно-нарядными.

Он мог уйти. Конечно, она никому не сказала бы, что он вообще ее видел. В конце концов, присматривать за Роксаной не входило в круг его обязанностей. Но по какой-то непонятной еще для него самого причине, Люк остался стоять рядом с девочкой. Он даже достал деньги, чтобы заплатить за билеты, когда оператор узнал Роксану и поманил их рукой.

Как маленькая принцесса, Роксана благосклонно кивнула Люку.

- Можешь покататься со мной, если хочешь.

- Вот уж спасибо, - он сел рядом с ней и проследил, чтобы кабинку закрыли на цепочку.

Роксана не взвизгнула и даже не задержала дыхания, когда колесо поехало вверх. Она просто откинулась назад, закрыла глаза, а на губах появилась слабая улыбка. Уже годы спустя, вспоминая этот момент, Люк понял, что она выглядела как довольная собой женщина, расслабившаяся в удобном кресле после долгого тяжелого дня.

Она не произнесла ни звука, пока колесо не прошло один полный круг. Но когда она заговорила, ее голос звучал на удивление взрослым.

- Я устала сидеть взаперти. Я не могу видеть огни, не могу видеть людей.

- Каждый вечер - все то же самое?

- Каждый вечер - все разное, - она открыла глаза, и в них, как в изумрудах, отразились мелькающие вокруг огни. Роксана наклонилась к поручню, ветер подхватил ее волосы, взметнул их в небо. Похожая на маленькую ведьму, девочка смотрела вниз. - Видишь вон того худого мужчину в соломенной шляпе? Я никогда не видела его раньше. А вон та девочка в шортах с толстым пуделем на руках? Ее я тоже не знаю. Так что все разное. - Колесо опять шло вверх, и она опять запрокинула лицо к звездам. - Я раньше думала, что наверху мы проходим прямо через небо. Что я могу дотронуться до него и забрать с собой вниз, - она улыбнулась, как взрослая, которой стало смешно от такой детской наивной мысли - и в то же время, как ребенок, которому хочется, чтобы это было правдой. - Мне так хотелось попробовать. Хоть один раз.

- Много толку тебе будет внизу от неба, - но Люк тоже улыбнулся. Он уже очень давно не катался на чертовом колесе. Так давно, что даже успел забыть это ощущение полета, когда желудок проваливается вниз, а за ним, пытаясь догнать, спешит и тело.

- Ты хорошо поработал сегодня на представлении, - внезапно сказала Роксана. - Я слышала, как папа говорил это Лили. Они думали, что я сплю.

- Да? - он попытался изобразить безразличие.

- Он сказал, что все время думал, что в тебе что-то есть, и ты его не разочаровал, - Роксана подняла руки вверх. Свежий ветер приятно охладил ее пылающую кожу. - Думаю, что теперь ты всегда будешь выступать.

От возбуждения у Люка запульсировало в висках. Но это не имело никакого отношения к быстрому вращению чертова колеса.

- Ну что ж, это стоящее дело, - произнес он как можно более беззаботно. - Пока я все равно здесь... - он поднял глаза: Роксана оценивающе смотрела на него.

- Он говорит, что раньше ты делал и видел что-то очень плохое. Что это?

Унижение, злость и липкое чувство ужаса столкнулись и забурлили в душе мальчика. Макс знал, понял он. Непонятно как, но он знал. Люка прошиб горячий пот, но голос его звучал совершенно спокойно:

- Не понимаю, о чем ты говоришь.

- Понимаешь.

- Допустим. Все равно, это не твое дело.

- Если ты останешься с нами, то мое. Я знаю все про Мышку, и Лили, и Леклерка.

- Черт, кто такой еще этот Леклерк?

- Он готовит для нас в Новом Орлеане и помогает папе на выступлениях в кабаре. Он грабил банки.

- Ты не врешь?

Довольная, что ей удалось его заинтересовать, Роксана покачала головой.

- Он сидел в тюрьме, и все такое, потому что его поймали. Он научил папу открывать любые замки, - почувствовав, что она отдаляется от темы, Роксана подвела итог: - Так что получается, я должна все знать и о тебе тоже.

- Я еще не сказал, что останусь. У меня есть свои планы.

- Ты останешься, - тихонько проговорила девочка. - Папа хочет, чтобы ты остался. И Лили. Если ты захочешь учиться, то папа научит тебя магии. Как учит меня. Только я буду лучше, - ее ресницы даже не вздрогнули, когда он издал насмешливое фырканье. - Я буду самой лучшей.

Насчет этого мы еще посмотрим, - пробормотал Люк. Колесо несло их прямо в небо. Он подставил свое лицо ветру. В этот момент Люк почти верил: то, что он уже сделал ничего не значит по сравнению с тем, что он еще сможет.

5

Первым впечатлением Люка от Нового Орлеана был смешанный вихрь запахов и звуков. Пока Макс, Лили и Роксана спали в фургоне, он свернулся калачиком на сиденье пикапа то засыпая, то просыпаясь под отнюдь не мелодичное мычание Мышки. Примерно от Шривпорта они спорили, не включить ли радио, но Мышка был непреклонен. Он не хотел, чтобы какой-нибудь посторонний шум мешал ему прислушиваться к его любимому мотору.

Но теперь в ленивое полусонное сознание мальчика начали проникать новые звуки. Высокие голоса, чьи-то крики, пронзительный смех, рулады саксофона, спор барабанов и трубы. Постепенно просыпаясь, Люк понял, что вокруг них вновь бушует карнавал. Он чувствовал запахи еды, специй и отдаленную вонь гниющих от жары отбросов.

Зевая, он открыл глаза и высунулся из открытого окна.

Люди, люди, толпы людей гуляли по улицам. Он увидел жонглера, похожего на Иисуса Христа и подбрасывающего яркие, блестящие в наступавших сумерках оранжевые шарики. Огромная толстая женщина в цветастом балахоне одиноко танцевала буги-вуги посреди толпы, вливающейся в открытую дверь ресторана. Пахло горячими сосисками.

Цирк в городе, подумал он и сел прямо.

Значит, они расстались с бродячим карнавалом, чтобы присоединиться к огромному постоянному карнавалу-городу.

- Где мы?

Мышка старательно втискивал пикап с фургоном в узкие улочки.

- Дома, - просто ответил он, проезжая улицу Бурбон по направлению к Чартрезу.

Люк не смог бы объяснить, почему от этого слова он вдруг заулыбался.