– Да, я бы лучше поела здесь, одна.
– Почему?
Она подняла бровь:
– Вы оскорбили меня, мистер Андреадис.
– Я был в шоке, увидев вас в руках Милоса, – сказал он резко. – Думал, что вы пострадали…
– Нет, – поправила его Изабель. – Вы думали, что я нарочно подстроила это падение, хотела, чтобы он меня поднял.
– Если только на секунду… – Он улыбнулся. – Я прощен?
– Да, – кивнула она.
– Тогда поужинаете со мной?
– Нет, спасибо.
К недовольству Изабель, Лукас пододвинул стул и сел:
– Тогда я тоже буду ужинать здесь.
– Элени не одобрит этого, – бросила она раздраженно.
– Тогда выходите ко мне на террасу. – Он помолчал. – Я приношу извинения, Изабель. Просто я разозлился, когда увидел вас в объятиях Милоса.
– Какая глупость, – сказала она с презрением. – Милос просто добр ко мне.
– И тем не менее постарайтесь пресекать такую его доброту в будущем!
Изабель свирепо взглянула на него:
– Я приложу все усилия, чтобы ни ему, ни вам, мистер Андреадис, не пришлось больше поднимать меня.
Лукас сверкнул глазами:
– Держать вас на руках – огромное удовольствие, Изабель. Хотя вы и дали ясно понять, что это удовольствие не взаимно. – Он улыбнулся. – Поужинайте со мной сегодня. В противном случае бедной Элени придется подавать еду в двух местах. Точнее, в трех, если считать ее ужин со Спиро.
Изабель сдалась, побежденная. Элени была так добра, что нечестно было добавлять ей работы. К тому же Лукас скоро уедет. Даже если он вскоре вернется на Чирос, она уже будет жить в коттедже, а не на вилле.
– Ну хорошо, – сказала она наконец. – Но только ради Элени.
Лукас победоносно улыбнулся:
– Отлично. Отдыхайте пока. Я зайду за вами позже.
Оставшись снова одна, Изабель погрузилась в свои мысли, устремив взгляд через открытые двери на залитый солнцем сад. Лукас проявлял признаки, которые вызывали ее опасения. Конечно, он был привлекательным мужчиной, но она не собиралась завязывать какие-то отношения ни с ним, ни с кем-то еще. Как хорошо, что Лукас уезжает завтра! То, что в данное время в ее жизни не было места мужчинам, было ее добровольным выбором.
Изабель все бы отдала, чтобы вымыть сейчас голову, но ограничилась тем, что усердно поработала щеткой для волос и нанесла тени для век и маскирующий крем, который чудесным образом скрыл ее бледнеющие синяки. К ее удивлению, голова у нее прошла, лодыжка болела меньше. По крайней мере, по комнате она могла передвигаться.
Выйдя к обеденному столу, Лукас, который был совершенно неотразим в темных льняных брюках и розовой рубашке, удивленно поднял брови:
– Я пришел в вашу комнату, но моя маленькая птичка уже улетела.
Изабель победно улыбнулась:
– Мне надо тренироваться.
– Но вы лишили меня удовольствия нести вас, – сказал он и сел рядом с ней. – Как голова? Лучше?
– Постучите по дереву, – сказала она, постучав по столу. – Похоже, прошла.
– Отлично. В таком случае, может, бокал вина? Местное, но мне кажется, вам понравится.
– С удовольствием. Спасибо.
– Спасибо вам, за то, что составили мне компанию.
Она с тревогой взглянула на него из-под опущенных ресниц. Ее насторожил льстивый тон Лукаса Андреадиса. С чего такая перемена? Она подняла свой бокал.
– Вы скоро уезжаете, так что давайте проведем этот вечер в дружеском общении.
В ответ Лукас поднял свой бокал:
– Мы, конечно, с удовольствием проведем вместе этот вечер, но я вернусь до вашего отъезда.
– Правда? А я подумала, что вы будете слишком заняты своим новым детищем.
– У меня работают умные люди, которые более чем способны поддерживать работающий механизм в мое отсутствие. – Лукас отпил вина. – Даже «Эр Чирос», мое новое детище, какое-то время может обойтись без меня. Так что, – добавил он, – если у вас возникнут какие-то проблемы, только позвоните – и я смогу организовать любую помощь. Ну а если вы почувствуете себя плохо, скажите Спиро, и он немедленно свяжется с доктором Ригой.
– Я уверена, что с этого момента у меня все будет хорошо. Но я благодарна за вашу заботу.
– Вы очень высоко цените свою независимость. Неужели в вашей жизни нет вообще никакого мужчины, Изабель?
Ее глаза потемнели.
– Нет.
Он покачал головой:
– Удивительно. Почему так?
Изабель пожала плечами:
– Потому что я не встретила в последнее время ни одного более или менее подходящего мужчины.
У Лукаса брови поползли вверх.
– Любовник должен быть больше чем просто подходящий. Неужели вы никогда не встречали человека, при виде которого у вас учащенно билось сердце?
– У меня были отношения… с одним человеком… совсем недавно, – призналась она.
Он ждал продолжения, но Изабель просто пила вино. Лукас обескураженно посмотрел на нее:
– Так что случилось?
– Мы разорвали отношения в связи с… непреодолимыми разногласиями. – Она пожала плечами. – Я хотела дружбы с ним. А его интересовало только то, как я выгляжу. Он не мог разглядеть за моей внешностью ни личности, ни, как я надеюсь, ума.
– Разве человека не могут привлекать одновременно и внешний вид, и ум?
– Такое бывает очень редко, к сожалению.
Лукас подвинул к ней тарелку с оливками:
– Вам надо хорошо есть, чтобы набраться сил. Вы слишком худенькая, Изабель…
– Уверена, что вас этот факт должен был только порадовать, когда вам пришлось таскать меня на руках!
– Что правда, то правда. Большинство из моих знакомых женщин отличаются пышным телосложением, – признался Лукас и улыбнулся: – В Афинах я буду представлять, как вы сидите тут и едите в одиночестве…
Изабель покачала головой:
– Вы будете слишком заняты.
– Не настолько, чтобы не думать о вас, Изабель, – произнес он. Его глаза под тяжелыми веками сверкнули.
– Потрясающе! – воскликнула она, удивленно качая головой. – Насколько вы отличаетесь от того человека, который пришел в бешенство, найдя меня на своем пляже! – Она с любопытством взглянула на него. – А что бы вы сделали, если бы нашли меня просто загорающей без разрешения на вашем пляже?
– Обычно я отчитываю такого человека, после чего быстро выпроваживаю обратно в гавань. – Он задумчиво взглянул на нее. – Я думаю, что поступил бы точно так же и с вами, но сейчас это очень трудно представить…
Изабель устремила взгляд на свой бокал. Если она не ошибалась, Лукас действительно подавал признаки того, что воображал ее одной из своих подруг «для ночных утех». А поскольку он спас ее на пляже и принес в свой дом, вероятно, считал, что имел право надеяться на это.
