Читаем без скачивания Годы эмиграции - Марк Вишняк

Сочувствие Лиге Наций и ее задачам сказывалось, в частности, в том, что почти во всех странах возникали неофициальные Общества защиты Лиги Наций, пропагандировавшие ее цели и деятельность и своим мнением и влиянием старавшиеся воздействовать на политику Лиги. Возникло такое общество и в русской эмиграции. В Париже в 1920 году удалось создать Российское Общество в защиту Лиги Наций благодаря согласованным усилиям разнопартийных групп и лиц, признавших Лигу Наций учреждением, стоящим вне политики, не преследующим определенных политических целей. Но так как организаторы Российского Общества политически принадлежали к различным партийным группировкам – эсерам, меньшевикам и кадетам, – и Лига Наций фактически была далеко не чужда политике, то недоброжелатели, наши и Лиги, усмотрели в Российском Обществе неоформленную «коалицию» партий, что, после печального опыта 1917–1918 гг., стало табу не только у крайних левых. Отсюда и неприязнь многих демократов к Обществу.

Как бы то ни было, но был выработан Устав Общества, в котором цели последнего формулированы были в трех пунктах:

1. Организовать Общественное мнение в России и в других странах для защиты основных идей Лиги Наций;

2. Подвергнуть подробному изучению политические, юридические, экономические и этнографические вопросы, которое может установить международные отношения на праве и справедливости;

и 3. Сотрудничать с международными или национальными Обществами, преследующими те же или сходные цели.

Всё же изредка Российское Общество выходило и за пределы этих пунктов. Так, оно приняло резолюцию по поводу договора, подписанного 28 октября 1920 года в Париже, между Румынией и, с другой стороны, Францией, Великобританией и Италией о признании румынского суверенитета над Бессарабией. В доказательствах неправомерности этого акта указывалось, что договор нарушает не только право России, но и право населения Бессарабии свободно располагать своей судьбой, как то было предоставлено населению Шлезвига, Восточной Пруссии, Эпена и Мельмеди, Верхней Силезии.

4 февраля 1920 года состоялось общее собрание лиц, выразивших желание стать членами Российского Общества. Собравшиеся избрали трех председателей Н. Д. Авксентьева, М. М. Винавера и А. И. Коновалова – и трех генеральных секретарей – А. Н. Мандельштама, Я. Л. Рубинштейна и В. В. Руднева. Избран был и ЦК Общества в составе: Бланк, Брешковская, Вишняк, Зензинов, кн. Львов, проф. Нольде, Ив. Петрункевич, Чайковский. ЦК выпустил извещение – воззвание о задачах Общества. Оно ссылалось на Толстого, боровшегося за ликвидацию войн, и отмечало иронию судьбы: когда мечте лучших русских людей суждено было, наконец, получить реальное выражение и возникла Лига Наций для урегулирования международной жизни не мечом, а по разуму и совести, в этот час Россия бессильна возвысить свой голос для защиты своих прав и оставлена за порогом воздвигнутого храма.

В своем нынешнем состоянии Лига все же имеет много недостатков и нуждается в беспрестанной поддержке общественного мнения цивилизованных народов. К этому направлены усилия возникающих в каждой стране Обществ в защиту Лиги, продолжало воззвание. Затем следовали подписи русских политических, общественных и литературных деятелей, боровшихся за утверждение принципов свободы и справедливости. К этому присоединены были десять пунктов, которые Общество обещало отстаивать с особой энергией. Эти положения и через пятьдесят лет остаются в сфере чаемого и желаемого, сохраняя прежнее значение.

С утратой службы и заработка в Комитете еврейских делегаций опять встал передо мной вопрос о хлебе насущном. Положение осложнялось тем, что расходная сторона бюджета значительно увеличилась. Не желая сверх меры злоупотреблять гостеприимством родичей, я поспешил, как только получил заработок в Комитете, снять комнату, за которую надо было ежемесячно платить. Хуже было, что жене предстояла серьезная операция. И хотя оперировал ее бессребреник, врач Дюбуше, женатый на русской и сочувствовавший русским эмигрантам, радикалам, операция чувствительно отразилась на расходной стороне моего бюджета. Пришлось снова обращаться к займу, который быстро вырос до двух с половиной тысяч франков. Я не представлял себе, как и когда освобожусь от этого долга. Положение было безвыходное и казалось безнадежным.

Выручил опять случай, совершенно непредвиденный. В воскресный день весною 1920 года пришла вдруг телеграмма из Америки, в которой у меня не было знакомых, и с которой я никак не был связан. Заведующий информационным бюро при русском посольстве Арк. Иос. Зак уведомлял о высылке ста пятидесяти долларов гонорара за три статьи, которые просил меня прислать в редактируемую им «Struggling Russia» (Борющаяся Россия), выходившую сначала еженедельно, а к концу своего существования два раза в месяц и реже. Позднее выяснилось, что «заказ» был мне дан в результате интервенции из Парижа моего друга Зензинова, осведомленного о моем трудном положении и лично знавшего Зака.

Статьи я, конечно, изготовил, и полтораста долларов (тогда около двух с половиной тысяч франков) пошли немедленно на покрытие тяготевшего надо мной долга. Две свои статьи я увидел напечатанными, третьей же не пришлось увидеть свет, – вторая появилась уже в последнем номере журнала. Погашение долга дало большое удовлетворение. Но вопрос о дальнейшем существовании этим не решался. Он оставался открытым, и я был доволен, когда руководители Российского Общества в защиту Лиги Наций предложили мне за скромное вознаграждение взять на себя организационно-технические функции фактического секретаря. Я был доволен и скромным заработком и за мало привлекавшую меня работу, как вынужден был быть довольным мой единомышленник и друг Руднев, которому незадолго до того предложили стать секретарем созданной Винавером «Еврейской Трибуны» (о Винавере см. также ldn-knigi.narod.ru Н. П. Карабчевский «Что глаза мои видели» – Том II).

Уроженец Воронежской губернии, верующий православный, врач и городской голова Москвы Руднев никак и никогда не был связан с еврейскими интересами и жизнью. Но такова была ирония послебольшевистского эмигрантского быта, что, отклонив заработок на службе общественного учреждения, с которым был связан, но которому не хотел быть материально обязанным, Руднев с удовлетворением занял должность секретаря «Еврейской Трибуны» и оставался на этой службе много лет – до самого закрытия издания.

Секретарская работа не мешала – мне и Рудневу – заниматься литературной работой. Но в первое время печататься было негде или почти негде. Эмигрантская пресса только начинала возникать и пускать корни. И моя «продукция» была объективно ограничена. Начало было положено в выходившем нерегулярно в Лозанне среднего формата издании в 6–8 страниц под названием «Родина». Оно возникло и существовало благодаря инициативе Николая Алексеевича Ульянова, профессора геологии Лозаннского университета, эсера, члена Московской городской управы в 1917 году, с которым мы вместе чудесным образом выбрались из Севастополя, как о том рассказано в предыдущей книге моих воспоминаний.

За девять месяцев вышло двенадцать номеров «Родины», прекратившейся 23 октября 1920 года за отсутствием средств. Я оказался наиболее усердным и постоянным ее сотрудником. Статьи мои шли часто как передовые, хотя и за подписью. Думаю, что сейчас это издание трудно найти. По сохранившимся у меня выпускам заключаю, что в этой первой по времени публикации моих политических взглядов в эмиграции я защищал те же, по существу, начала, что и за последующие десятилетия. Понимаю, что с широко распространенной точки зрения это далеко не добродетель, а, наоборот, лишнее доказательство отсталости, устарелости, неподвижности и, потому, будто бы и неправильности взглядов.

Примерно тогда же, с февраля 1920 года, стал я сотрудничать и в «Еврейской Трибуне». Своим возникновением этот еженедельник обязан был социально-психологическому фактору – отталкиванию евреев от отождествления их с большевизмом, как проявлением специфически еврейского духа и характера. Несмотря на особые причины, вызвавшие к жизни «Еврейскую Трибуну», и на цели, которые она первоначально себе ставила, издание это постепенно расширило сферу своих интересов и тем. Соответственно расширялся и увеличивался состав привлекаемых к сотрудничеству. Трудно назвать более или менее известного политического или общественного деятеля из прогрессивного лагеря, еврея и нееврея в эмиграции, чьё имя не фигурировало бы на страницах «Еврейской Трибуны». Достаточно упомянуть имена Ростовцева, Петрункевича, Карабчевского, Родичева, Авксентьева, Милюкова, Бердяева, Алданова, Чарыкова, Нессельроде. Еженедельник начал выходить по-русски, потом и по-французски и по-английски, но позже французское и английское издания отпали.