На много тысяч локтей тянется строительство канала. Еще недавно здесь была выжженная солнцем пустыня. Только на берегу реки Ильдаруни можно было отдохнуть под зеленым шатром акаций. Теперь здесь расцветут сады и виноградники. Так велел Руса. Слово царя священно. Тысячи рабов пригнаны сюда с лопатами и ломами. Они вскопали землю, разрыхлили ее, сделали ровные площадки и засадили саженцами фруктовых деревьев и винограда. Сажали весной, в пору дождей. Потом, когда будет пущен канал, все эти земли получат прекрасное орошение. Волею Русы, руками рабов расцветала садами мертвая земля.
Много дней трудились рабы над сооружением канала. Долго не умолкал стук молотов и кирок, дробивших крепкую породу. Те, кто пришел на строительство канала молодым и крепким, потеряли здоровье. Кто был слаб и немощен, не дожил до окончания работ. Много рабов погибло за это время! Их могилы оплакали скупыми слезами товарищи по несчастью. Родные и близкие люди были далеко, за пределами этой страны.
Но вот настал день пуска канала. По случаю такого события прибыл из Тушпы сам Руса. После сговора с царем скифским царь был в добром настроении. Ему казалось, что Бартатуа в самом деле готов выполнить договор дружбы и согласия. А это было так важно для урартов. Мир со Скифией сулил также мир с Ассирией. А Русе очень хотелось пожить в мире и согласии. Для мирной жизни был создан канал. Для мирной жизни и для богатства Русы были посажены новые сады и виноградники. В день пуска канала царь Руса вызвал искусного резчика и велел ему высечь надпись на громадном камне. В этой надписи было рассказано о том, как, по велению царя, строили канал плодородия, чтобы оросить бесплодные земли Кутурлини. Заключительные строки этой надписи гласили:
«Руса, сын Аргишти, говорит: кто этот памятник разрушит, кто осквернит, кто с места удалит, кто в землю зароет, кто в воду бросит, кто другой скажет – я создал, кто мое имя разрушит и свое имя поставит, будет ли он из Урарту или из вражеской страны, пусть Халд, Тейшеба, бог солнца, все боги ни его имени, ни его потомства на земле не оставят…» А в храме бога Халда была установлена каменная плита с клинописью: «Руса, сын Аргишти, говорит: в долине страны Кутурлини обработанной земли никогда не существовало. По приказу бога Халда я виноградник развел, поля с посевами, плодовые сады кругом устроил я там, города я ими окружил. Канал из реки Ильдаруни я провел…»
На быстром вороном коне объехал Руса свои новые поля, раскинувшиеся вдоль канала. Настал торжественный момент пуска воды. Веселым, шумным потоком пошла она из быстрой Ильдаруни по каменному ложу канала.
– Отныне на многие лета будут плодородны наши земли! – воскликнул Руса. – Воздадим великую жертву богу Халду за его покровительство!
Приказал Руса жечь костры вдоль всего канала и обрек стадо отборных овец для жертвы Халду. В честь торжества приказал выдать масла, пшеницы и скота, чтобы люди вдоволь пили и ели, восхваляя царя. Приказал Руса вывести из конюшен лучших лошадей и устроить состязание. Душа его радовалась победе великой. Велел царь подать себе лучшего коня, любимого Орла, и поскакал в поле, за город, где собрались лучшие конники окрестных селений.
Вот выехал на середину поля высокий, стройный всадник на горячем скакуне. Конь вьется под ним, словно на костре стоит, ни минуты покоя не знает.
– Кто он? – спрашивает Руса своего советника.
– Да это Луех, сын вашего охранника.
– Вот каков сын его! – удивляется Руса. – Ловкий он воин. Статен и хорош собой! Призови его в мою конницу.
В это время Луех сорвался с места и, как ветер, понесся на высокую ограду. Конь вздыбился и, легко миновав преграду, понес всадника словно на крыльях.
– После такого конника и мой Орел покажет свою удаль, – улыбнулся Руса и погнал своего коня на середину поля.
Народ с любопытством рассматривал величавого всадника. Орел был так хорош собой, что вызвал возгласы восхищения. Стройный, с тонкими ногами, с золотистой, сверкающей на солнце шерстью, с гордой головой, он был очень красив. Руса погнал коня для прыжка в длину. После хорошего разбега конь взлетел в воздух и прыгнул на такое расстояние, что все кругом ахнули. Тотчас же появились судьи с веревкой, завязанной узлами. Каждый узел означал длину локтя. Промерили длину прыжка и насчитали двадцать два локтя. Все возгласами восторга приветствовали Русу. Польщенный таким приемом, царь велел тотчас же принести на поле, где проходили состязания, много разного угощения и чистой холодной воды.
Пришлось Уаси раскрыть царские кладовые и раскупорить карасы. Слуги наполнили круглые глиняные кувшины и вышли с ними в поле. Увидев царских слуг с большими блюдами царского угощения, народ еще больше повеселел.
– Попробуем царского угощенья! – говорил старый гончар землепашцу. – Мы его заработали своим трудом.
– Попробуем, – согласился землепашец. – Новые земли не принесут нам богатства. Еще большая дань потребуется царю Русе. Каждую каплю воды мы оплатим потоками слез.
– Тяжка наша доля, – согласился гончар, прикладываясь губами к узкому горлу кувшина. – Ненасытны цари. Живут как боги, а всё недовольны.
В это время появились шуты в собачьих масках, танцоры с бубнами, музыканты с самодельными свирелями. Толпа на площади все росла и росла. Шумно и весело было вокруг. Не веселились лишь те, кто строил канал. Рабам не разрешалось принимать участие в празднике, где были знатные воины, приближенные царя и сам Руса. Позволили веселиться свободным землепашцам и свободным ремесленникам.
Для тех, кто создал канал плодородия, щедрость Русы была невелика. Он приказал выдать им мяса и зерна, чтобы наелись досыта за все годы, приказал дать масла. Кто был здоров и силен, занялся приготовлением пищи. А те, кто не покидал тростниковой циновки, кто тяжко болел, остались в своих шалашах. Многие строители канала потеряли свое здоровье за годы тяжкой работы. Нелегко было выстроить канал плодородия! О том, как трудно это было, знали рабы и меньше всех знал об этом царь Руса, который так заботливо увековечил это сооружение памятными надписями на плитах и скалах.
АБЛИУКНУ ЖИВ
Слуга Иштаги обошел много разных селений в поисках сына Аплая. Но всюду, куда бы он ни обращался, говорили, что сын Аплая живет где-то в горах, а точно где, никто не знал. Слуга побывал у медников, у чеканщиков, у каменотесов, но узнал лишь, что дом Аплая где-то далеко, чуть ли не у «Священных ключей».
«Пойду к „Священным ключам“, – решил слуга. – Быть может, там мне укажут, где его дом».
В живописной долине, среди высоких гор, били горячие ключи. С незапамятных времен люди ходили сюда лечиться от разных недугов. Иные селились здесь в маленьких, нескладных домишках, сделанных из обломков камня. Так здесь постепенно выросло селение, и называли его «Священные ключи».
