Я так и не понял по его тону, каким же ученым — стоящим или никудышным — он меня видит, да и не сумел отгадать, какая у него улыбка — веселая или грустная.
Вот так я попал в нашу «ЛС-4». Уехав из Момчилова, где когда-то славилась рекордными надоями корова Рашка и где мне довелось пройти через длинный ряд донжуанских и темных шпионских историй, я очутился наконец-то у тихой пристани, носящей название «Лаборатория вирусологических исследований». Здесь я надеялся провести хотя бы год-другой безмятежной жизни. Но не тут-то было… Два дня назад я оказался в самом центре криминальной истории, достойной называться «кражей века».
P.S. Что касается моих встреч с Аввакумом, то, само собой разумеется, они стали реже. Вирусы и поздне-римская эпоха — это ведь действительно величины несовместимые. Но когда придет этому время, я еще расскажу вам кое-что об Аввакуме… Если, конечно, следователь не передаст меня в руки прокурора или же новое существо, которое мы извлекли из заднего прохода дьявола, как бесстыдно выразился Кирилков, не отправит меня на тот свет!
* * *
В своем стремлении к благоденствию человечество рождает мечтателей. Одни из них, засучив рукава, стараются придумать универсальное философское средство против зла; другие —универсальное химическое средство для добывания искусственного золота; третьи — универсальную вакцину против всех видов гриппа… Вмешиваться в опыты философов и алхимиков, высказывать догадки относительно того, насколько эти опыты будут успешны, не мое дело, но я с уверенностью могу утверждать, что профессор Марков сумел бы взять свою «универсальную» вакцину за рога, если б с ним не сыграл мерзкой шутки дьявол. Как говорит Найден Кирилков, в своих поисках «универсальной» профессор, безусловно, пользовался помощью дьявола, иначе как бы он мог создать свой чумоподобный вирус? Само собой разумеется, создать нечто чумоподобное человек может только с помощью дьявола. А дьявол, сообразив, какое благо принесет людям это чумоподбное, сразу же стал действовать: выкрал из несгораемого шкафа новое существо — то ли сам, то ли с помощью подставного лица, — подвел под монастырь, как говорится, профессора, да еще и взревел ему вдогонку; «Держите вора!» Так одним ударом дьявол убил сразу двух зайцев: лишил человечество универсальной противогриппозной вакцины и наклеил на лоб профессора ярлык: «Враг общества!»
До сих пор я часто брался за свои записи, вел их параллельно со следствием, но после того, как арестовали профессора, забросил карандаш и послал все к чертовой бабушке. Только и было мне теперь дела, что писать!
Продолжил я свои записи, лишь когда закончилось следствие. Короче говоря, post factum. Но и это имеет свою положительную сторону: я использовал магнитофонные записи, протоколы, рассказы третьих лиц. Этот ценный материал помог мне восстановить события в их истинном виде, без домыслов. Придуманы только имена введенных в действие персонажей. И если вопреки этим мерам кто-нибудь все же узнает себя или у кого-то возникнет опасение, что я имел в виду его (хоть и знает, что ошибается), я за подобную мнительность не отвечаю.
ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ ПОЛКОВНИКА ЛЕОНИДА ЭЛЕФТЕРОВАОколо девяти часов утра 24 октября вдруг раздался звонок обычно безмолвствовавшего телефона спецсвязи, стоявшего на моем письменном столе. Я был приятно взволнован: меня вызывал министр. В его кабинете я застал генерала Анастасова, начальника нашего управления. Генерал Анастасов был очень высокого мнения о моем предшественнике полковнике Манове. Он называл время работы полковника Манова «золотым веком» отдела, и поэтому, встречая полковника, который был мне, в общем, симпатичен, я испытывал довольно кислое чувство соперника, которому судья на соревнованиях несправедливо занизил оценки. Должен сказать, что министр точно так же относился к моему предшественнику. Когда я вступал в должность, он сказал: «Надеюсь, полковник Элефтеров, вы продолжите традиции вашего предшественника Манова и умножите славу, которую он оставил вам в наследство!» Да пропади она пропадом, эта слава! Во времена полковника Манова приобрести ее было парой пустяков. Ведь известно, каковы были методы шпионажа в те годы… Примитив! Человек с четырехклассным образованием мог стать Наполеоном!
— Вам предстоит крупное дело, Элефтеров! — сказал министр.
«Дай бог! — подумал я, — дай бог, и на моей улице будет праздник! Потому что человек только тогда становится чем-то, когда он набирает очки, а не сидит сложа руки».
— Дело действительно крупное! — подчеркнул в свою очередь генерал.
«Что ж, хорошо! Хорошо, если бы это было так, — подумал я. — Ведь за год — с того времени, как я принял отдел, — ничего значительного мне не выпадало, ничто еще не радовало душу. Одними только мелочами пробавлялся, словно пенсионер какой».
Министр пригласил меня сесть. Пока он проглядывал свои заметки, генерал намекнул мне:
— История в стиле Аввакума Захова, товарищ Элефтеров! — и улыбнулся, вызывающе поблескивая глазами.
Меня словно ушатом холодной воды окатили! Да, начальство явно недолюбливает меня! Ведь хорошо известно, что я не признаю легенды, именуемой «Аввакум Захов», во всяком случае, не превозношу до небес его талантов, но как раз поэтому Анастасов, похоже, не упускает случая подразнить меня. Что поделаешь, генерал, извините, но я не из тех, кто слепо верит всяким мифам! Теперь другие времена, контрразведчик не ходит с лупой в бумажнике, с фальшивой бородой в чемоданчике и с правилами дедуктивного мышления в голове. Теперь контрразведчик — это часть умной электронно-вычислительной машины, именуемой «Управление X», и его мастерство состоит в том, что он точно и безупречно выполняет свои функции именно как часть этой гигантской машины. Все остальное — это литература и обветшавшая суетность!
— Что с вами? Болит зуб? — испытующе глядя на меня, спросил министр.
Генерал рассмеялся. Он человек веселый и не упустит случая посмеяться, если есть над чем.
— Товарищ генерал напомнил мне о полковнике Захове, а вы же знаете, что я не принадлежу к числу его поклонников! — пришлось пояснить мне.
— Нет, не знаю, — равнодушно сказал министр.
— И я не знал, что вас так раздражает разговор на эту тему! — заметил генерал, бросив на меня хмурый взгляд.
Наступило неловкое молчание. Его нарушил министр.
— Полчаса назад, — сказал он, — нам сообщили, что в Четвертом отделении Лаборатории вирусологических исследований исчезла склянка, содержащая вирусы, сходные с бациллами чумы. Если эти вирусы каким-то образом попадут в городской водопровод или же в одно из звеньев общественного питания, город, да и вся страна будут поражены страшной эпидемией. Чтобы не создавать паники, мы с генералом решили держать это исчезновение в строжайшей тайне. Сотрудникам лаборатории будет известно, что исчез совершенно безопасный раствор, но персонал Четвертого отделения не должен покидать своих рабочих мест до нашего распоряжения. Общее руководство операцией по розыску похищенной склянки я возлагаю на генерала Анастасова, а непосредственное выполнение операции поручаю лично вам. Срочно включайте в работу весь свой отдел.
Вот это называется удар! Меня бросило в дрожь. Задача была огромная и мудреная — не сравнить с прежними пустячными делами. Да и когда же, черт возьми, я имел дело с вирусами, с вирусологией и людьми, занимающимися этой наукой!?
— Разрешите задать вам вопрос для моей личной ориентации, — попросил я министра. Он кивнул, и я продолжал: — Раз вы поручаете это дело нашему управлению, значит, вы убеждены, что исчезновение вируса носит политический характер? Я правильно вас понял?
— А как же иначе можно понимать это?! — искренне удивился министр.
В приемной, прежде чем расстаться, генерал Анастасов сказал мне:
— В двенадцать ноль-ноль жду вас в своем кабинете. Доложите вашу гипотезу. Но если вы принесете похищенную склянку, уверяю вас, что она вполне заменит гипотезу и я буду удовлетворен!
