И тут — на тебе. Иди сдавайся! Как это понимать прикажете?
С другой стороны, я ведь и сам об этом подумывал. Или, скажем точнее, рассматривал сдачу властям, как один из вариантов дальнейшего поведения. Все же, неконтролируемое превращение в Халка — это не то, с чем стоит справляться самостоятельно. А, если в следующий раз я наврежу этой женщине? Нападу на людей на улице? Если пострадают простые гражданские, а не бандюганы, вломившиеся ночью в наш дом? Тогда что? Как с этим жить потом?
С другой стороны — зачем тогда Зоя Витальевна меня перед участковым выгораживала? Сдала бы сразу, а там уже и черный воронок, и группа захвата для сверхов — уверен, такая здесь имеется. Так ведь нет. Она представила Андрею Ильичу ситуацию, как конфликт своего сына и хулиганов.
— Потому, что тогда бы нам пришлось все менять. — ответила она, когда я спросил ее об этом. — Для начала — переезжать. А мы этот дом с твоим отцом сами строили, знаешь ли. У меня с ним много воспоминаний связанно.
— Обязательно переезжать? — я не поспевал за ходом ее мысли.
— Обязательно. — отрезала она. — Если бы я рассказала нашему участковому всю правду, тут бы такое началось! На место столкновения сверхов и милиция бы прибыла, и комитет, и еще бог знает кто! О том, кто ты такой узнала бы не только наша улица, но и весь город. И как бы ты в нем жил потом? А я? И это мы еще рассматриваем самый благоприятный вариант. В котором тебе не обвиняют во всех грехах.
— Поэтому — переезд? Сохранение тайны личности сверха? Но это же глупо! Про них все знают, в сети куда не сунься — в кого-нибудь попадешь!
— А ты вот хоть одного сверха знаешь по имени?
— Нет. — ответил я.
Мог бы добавить, что это не удивительно, поскольку я тут недавно и еще многого не знаю. С другой стороны — те же Красный Шторм и Зима Мама масок вроде не носили. А ведь они где-то живут. Ходят в магазины, театры, рестораны. Их должны узнавать люди.
Если, конечно, они не живут в каком-нибудь закрытом городке, типа Горького-18. Где только они и обслуживающий персонал. Это было бы вполне в духе советской элиты.
— Поэтому и не знаешь, что они для соседей таких ночных развлечений не устраивают. А представь, что было бы, скажи я Андрею Ильичу правду?
М-да, не хорошо бы вышло.
— И куда сверхи сдаются? В КГБ?
— Вот этого я тебе точно не скажу, не знаю. Но начинать нужно именно оттуда, как мне кажется. Можно и в милицию, но тогда вероятность того, что о твоей способности узнают посторонние, возрастает.
— А комитетчики, зато так упакуют, что небо только в клеточку буду видеть!
— Ошибаешься. Вот если бы ты скрываться стал или, как твои бывшие дружки безобразничать, тогда да. Отловили бы, как зверя, и заперли в тюрьме навсегда. А так еще глядишь и на довольствие поставят. — мама невесело, но все же усмехнулась. — Ты же хотел на работу устроиться? Вот, считай, повезло тебе. Работа тебя уже нашла. Никто не будет разбрасываться лояльным сверхом.
Крепкий, все-таки, стержень, у Зои Витальевны. Быстро и в себя пришла, и среагировала, и что говорить участковому за минуту придумала. И сейчас все очень здраво говорит, в юмор пытается. Мне даже интересно стало — откуда такая осведомленность. Но не задавать же вопрос: "Мам, а ты кем раньше работала?" Как бы сыну в двадцать-то лет положено это знать.
— Так и поступлю, мам. — сказал я. — Утром сразу пойду к комитетчикам, и все им расскажу.
На том мы и разошлись. А утром, наскоро позавтракав, я действительно отправился в местный отдел КГБ. Дорогу к нему я вчера посмотрел на картах в компьютере.
В этом решении я, конечно, сомневался, но не слишком. Может быть, если бы я был сопливым мальчишкой, настоящим двадцатилетним лбом, то и обрадовался свалившейся на меня суперсиле или что там мне досталось. Сила, возможности — это все было очень привлекательно, конечно. Как и долгая жизнь — она же у всех сверхов такая, да?
Но прожив уже один, отпущенный мне срок, я уже познакомился с такими понятиями, как любовь, дружба, и предательство. То есть я уже не был таким эгоистом, кем, почти без исключения, являются все молодые люди. Я думал о других. Точнее даже — я постоянно учитывал переменную в виде других людей. И не хотел, чтобы они пострадали из-за меня. Зачем была нужна новая жизнь, если в ней я буду нести только боль и страдания для других? Тогда уж лучше во тьму ничто надо было идти, когда Распределитель выбор ставил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Единственным моим опасением было стать лабораторной мышью. Но вероятность этого была не слишком велика. Вот если бы я был один такой. Или один из первых советских сверхов. Тогда да — на кусочки бы порезали, чтобы узнать, как все внутри меня работает.
Но здесь, простите, сверхи страной правят уже больше семидесяти лет. По телевизору граждан предупреждают, что активизировались преступные элементы, толкающие препарат EM населению — напрямую так не говорили, но все всё понимали. Другими словами, все, что хотели изучить в этом вопросе, уже изучено. Не зря же СССР считается передовиком в работе с этой долбанной сывороткой.
Так что Зоя Витальевна, скорее всего, права. Поставят меня в КГБ на довольствие, может даже в войска отправят. Не выбрасывать же супера, если он уже появился, верно? Пригодится где-нибудь.
Погода была прекрасной. Солнце, еще не жаркое дневное, ласково оглаживало мое лицо лучами, как бы говоря — все ты правильно делаешь. Птицы щебетали в кронах деревьев, и им было плевать на человеческие проблемы. Хороший день, чтобы начать новую жизнь.
По сложившейся в СССР традиции, управа КГБ располагалась в центре города. Не очень типичного города, кстати. Время — девятый час утра, а на улицах совсем немного людей. Толп спешащих на работу граждан нет, только редкие любители утренних прогулок. Большая часть, надо понимать, на море, купается и загорает. Курорт, одним словом.
Поэтому слежку я заметил довольно быстро. Сложно преследовать человека, когда улицы близки к термину "безлюдны", а сам он напряжен и постоянно ждет подвоха.
Вели меня двое, причем были они не специалистами в такого рода вопросах. Из чего я сделал вывод, что преследователи не из милиции и не из конторы. Значит — люди Кареева. Кому еще я был нужен?
Вот же неугомонный тип! И в дом мой не побоялся прийти, и сейчас людей отправил, чтобы выяснить, куда я с утра направился. Ему бы от сейчас от властей прятаться, по-хорошему даже из города бежать, а он тут устроил шпионские игры!
Однако, вскоре я понял, что ошибся. За мной не следили. На меня напали.
Те двое, что тащились за мной следом, просто отслеживали мое местоположение, но вовсе не для того, чтобы выяснить мои планы на день. Они были наводчиками. А вскоре появились и охотники. Точнее, один охотник.
Заметил я его слишком поздно. Пересекал небольшой сквер, которые в Анапе чуть ли не в каждом квартале расположены, и вдруг — толчок, и я лечу на землю. При том, что рядом со мной никого не было!
Попытался подняться — и меня кто-то по ребрам ногой саданул. Больно! Попытался обмануть противника, раз его разглядеть не удалось. Не стал пытаться встать, а перекатился в сторону, прижался спиной к толстому стволу дерева. И снова получил, на этот раз по уху. В голове зазвенело.
Да что ж такое! Как драться с тем, кого не видишь? Это же сверх, я правильно понимаю? Еще один тип из банды Карыча, получивший суперспособности. Невидимость?
Следующий удар пришелся в плечо. Не слишком сильный, кстати, словно бы вскользь нанесенный. А еще я заметил, наконец, своего противника. Он оказался не невидимкой. Просто очень быстрым. Настолько быстрым, что глаз едва мог его разглядеть, когда он двигался.
Но тут — повезло. Я сидел на земле, прислонившись спиной к могучему стволу сосны, и ударить на бегу, как он это сделал в первый и во второй раз, мой противник не мог. Пришлось притормаживать, видать, чтобы самому в дерево не врезаться. И тогда я разглядел паренька моего возраста, одетого в спортивные трусы и майку.
