«СМЕРТЬ ПОБЕДИТ ОДНА ЛИШЬ ЖИЗНЬ».
Чтобы это могло означать? — подумал я.
Я встал, вытаскивая из волос сухие листья.
— Джейсон, сюда! — слабо крикнула Одра.
— Это я, Спенсер! — крикнул я в ответ. — Я одолжил у Джейсона тело. Где ты, Одра?
— Прямо здесь. Возле тебя. Но я не могу двигаться. Такое чувство, будто я из воздуха сделана.
— Я помогу тебе, — сказал я. — Я заберу тебя отсюда.
— Как? — спросила она.
— Э… — я судорожно сглотнул. — Ну…
И тут со стороны ворот донесся какой-то звук.
Я повернулся на звук. И увидел, что на кладбище забежал пес — здоровенный черный лабрадор.
Он побрел к нам, опустив голову и обнюхивая могилы.
— Да! — радостно воскликнул я. — Собака!
— Ну и что? — прошептала Одра.
— Ты можешь в нее вселиться, — сказал я.
— Что?!
— Тебе надо лишь хорошенько сконцентрироваться, — ответил я. — Ты можешь использовать тело собаки, чтобы добраться до города. А там, может быть… может быть, мы сможем вернуть наши тела…
Мой голос прервался.
Это было именно что «может быть».
— Я действительно могу вселиться в собаку? — спросила Одра тоненьким голоском.
— Тебе придется, — ответил я. — И надо поторопиться, пока это тело не досталось упырям.
Я протянул руку — погладить собаку и успокоить ее, чтобы Одра могла войти в ее тело.
— Хороший песик. Хороший мальчик, — тихо произнес я.
Он поднял лоснящуюся черную голову.
Взглянул на меня.
Отвернулся и потрусил прочь.
29
— Держи его! — завопила Одра.
Пес трусил к воротам. Я бросился за ним.
Но остановился, заметив, что из грязи торчит что-то белое. Кость?
Я выдернул это из земли.
Да. Кость.
Неужели человеческая? От этой мысли меня передернуло.
Я испустил громкий протяжный свист.
Пес остановился. Повернулся и посмотрел на меня.
Я помахал костью — и он затрусил обратно. Я подержал кость перед ним, позволяя хорошенько ее обнюхать.
— Скорее, Одра! Сделай это сейчас! — прошептал я. — Вселись в его тело!
— Я… я не умею, — заплакала Одра. — Чтобы я превратилась в собаку? Это невозможно!
— Просто сконцентрируйся. Сконцентрируйся на том, чтобы войти в его тело — и все получится. Вот увидишь!
Я ждал, когда же Одра начнет действовать.
Пес облизывал кость.
— Скорее, Одра.
Пес облизывал мои пальцы большим мокрым языком.
— Одра, ну где ты там? — прошептал я.
— Здесь я, здесь. Концентрируюсь.
— Ты бы поторапливалась.
— Я пытаюсь! — закричала Одра. — Изо всех сил пытаюсь! Но не получается…
— Думай, Одра! Думай только о том, как в него вселиться! — настаивал я.
Пес потерся лбом о мои руки. Он снова высунул язык и лизнул мое запястье. Потом — совершенно неожиданно — его тело напряглось. Он вцепился мне зубами в запястье.
— Аааааааа! — завопил я и вырвал руку из его челюстей.
Пес заворчал. Потом задергался всем телом, взад и вперед, словно сражался с невидимым противником.
— Вот так, Одра! У тебя получается! Не останавливайся! — кричал я.
Пес яростно извивался. Он рухнул на землю и принялся кататься из стороны в сторону. Он дрыгал ногами. Гневно рычал. Потом его тело бессильно обмякло.
— Одра, ты еще здесь? — я уставился на застывшее тело собаки.
Она разинула пасть, тихонько взвизгнула, и я понял, что Одра смогла. Она была в теле пса.
— Да! — завопил я. — Теперь идем!
Мы промчались через кладбище и устремились вниз по склону Могильного Холма.
Небо порозовело: занималась заря. Красное солнце поднималось над городом.
Едва достигнув подножия холма, мы услышали вопли. Крики о помощи. Вой сирен.
Полицейские автомобили, пожарные машины и фургончики скорой помощи заполонили улицы.
Из окон жилых домов и магазинов вырывалось пламя.
Черный дым от горящих зданий поднимался в небеса.
— Смотри! — я указал на сгоревший дотла дом. Это был дом Фрэнка Формана. Сам он стоял возле пепелища в окружении своих родных. Они прижались друг к другу, ошеломленно глядя на тлеющие руины.
Мне его даже стало жаль.
Мне всех было жаль.
Я повернулся к трусившей рядышком Одре.
— Что будем делать? — спросил я. — Что мы можем сделать?
30
Я бежал по улицам, через полосу разрушений. У меня отвисла челюсть, когда я осознал масштабы катастрофы.
Уличные знаки были раскиданы по земле, таблички срублены топором. Там же лежали и таксофоны, вырванные вместе с проводами. Телефонные будки с выбитыми стеклами валялись на боку.
Все окна были расколочены вдребезги. Улицу покрывал ковер из битого стекла.
Я пробежал мимо перевернутого автомобиля, лежавшего на чьем-то газоне. В следующий миг его охватило пламя.
Мы свернули в мой квартал — и я потрясенно вскрикнул:
— Они уже здесь!
Одра и Спенсер. Наши тела! В руках — по топору. Они бок о бок мчались через лужайку к передней двери нашего дома.
— Идем, Одра! — воскликнул я, охваченный паникой. — Они собираются разнести мой дом!
Спенсер-упырь поднял топор и обрушил его на дверь.
Одра-упырь разнесла топором окно гостиной.
Из дома послышались пронзительные вопли. Кричали Реми и Шарлотта.
Я увидел их через разбитое окно — они прижались друг к дружке посреди комнаты.
— Джейсон, помоги нам! — в ужасе завопил Реми, заметив меня на улице. — Спенсер сошел с ума!
Я увидел, как из кухни выскочили мама и папа. Они оттащили Реми и Шарлотту подальше от окна.
Упыри ворвались в дом через разбитое окно.
Мы с Одрой бросились за ними.
У меня не было плана. Я понятия не имел, как победить упырей. Я знал только одно: я не дам им расправиться с моей семьей.
— Спенсер! Да что с тобой такое?! Сейчас же отдай топор! — кричал на упыря папа.
Мама отчаянно завопила, когда упыри занесли топоры.
— Неееет! — застонал я, бросаясь к ним.
— Джейсон! Беги! — умоляла мама. — Приведи помощь!
Одра — настоящая Одра, черный лабрадор — пригнула голову, издала низкий угрожающий рык и остервенело залаяла на упырей.
Оба упыря повернулись к нам.
Я набрал в грудь побольше воздуха.
— Убирайтесь на кладбище, где вам и место! — крикнул я. — Верните наши тела и возвращайтесь в свои могилы!
Упыри обменялись усмешками.
— Спенсер! Одра! Да что с вами такое?! — кричал папа. — Положите топоры — давайте поговорим!
— Папа, это я Спенсер! — заявил я. — Я пытался тебе сказать. А эти — не Одра и Спенсер. Это Освальд и Мартин Мэнс. Они — упыри!
Мама с папой растерянно переглянулись. Реми и Шарлотта прижались спиной к стене.
— Пошли вон отсюда! — крикнул я упырям.
Спенсер-упырь испустил яростный вопль и одним взмахом топора расколол пополам кофейный столик.
Реми и Шарлотта залились слезами. Мама и папа, раскрыв от ужаса рты, отступили назад, чтобы их защитить.
Упыри, хохоча, принялись рубить пианино.
А я беспомощно стоял, лихорадочно думая, отчаянно ища способ их остановить.
Со свирепым рычанием Одра бросилась в атаку.
Она настигла упыря в моем теле — и вонзила зубы ему в ногу.
Упырь изумленно вскрикнул. Топор выпал из его рук.
Одра терзала его ногу, злобно ворча.
Упырь корчился и извивался. Бешено молотя руками, он запрокинул голову и завыл от боли.
В то время, как он боролся с настоящей Одрой, Одра-упырь надвигалась на моих родных с топором наперевес.
— Мертвые должны жить, а живые должны умереть! — провозгласила она.
— Одрочка, т-ты чего? — произнесла мама, заикаясь. — П-п-пожалуйста, остановись!
— Мы не понимаем! — крикнул папа. — Ребята, чего вы хотите? Зачем вы это делаете?
Спенсер-упырь издал гневный вопль, дернул ногой и высвободил ее из зубов Одры. Потом нагнулся, поднял черного лабрадора и шваркнул об стену.
Одра-упырь подала ему топор.
Их глаза сузились, когда они повернулись ко мне.
— Взять его, — процедил Спенсер-упырь сквозь сжатые зубы.
31
С протяжным криком я повернулся и выбежал из дома.
Оба упыря устремились следом.
— Не дай ему уйти! — прорычал Спенсер-упырь.
Я бросился вниз по лужайке.
Тяжелые серые тучи закрыли солнце. Где-то вдалеке завывали сирены.
— А ну верни мое тело!
Кто это сказал? Пронзительный окрик заставил меня остановиться.
Я огляделся, но никого не увидел.
— Верни мое тело! — повторил голос. Так близко — совсем рядом.
— Джейсон, это ты? — выдавил я.
— Да. Я хочу вернуть мое тело.
Упыри приближались, занося топоры.
— Не сейчас! — крикнул я. — Джейсон, умоляю! Только не сейчас!
— Да, сейчас! — не унимался он. — Мне нужно мое тело. И я его заберу!
