Временным, крайне неприятным, но единственным союзником в этой ситуации получился человек, сам же Алекса в ловушку отправивший – Мейкдон.
Алекс кое-как устроился во дворце, в покоях по соседству с бывшими императорскими. Комнаты Эдранов приказал держать запертыми. Распорядился по поводу личной охраны, в нее, как не сложно догадаться, вошли Марк и Терон. Велел принести в опочивальню ужин, побольше вина.
И обессилено растянулся поперек огромной кровати с балдахином. Первый же день на главном посту империи вымотал больше, чем самая безжалостная битва. В этом состоянии находился, когда Мейкдон попросил о приватной неофициальной аудиенции.
– Торжествуете? – Алекс расстегнул ворот домашнего мундира, в общих чертах копирующего императорский, только без несметного количества золотого шитья.
– Рано. Мы в начале пути. Сперва я помогу вам навести порядок в Кетрике, потом усмирим бунт в Кальясе. И лишь затем можно браться за реформу всей империи.
– Я в восторге от перспектив. Быть может, стоило действительно самому отыскать Иану, перебив стражу, где ее содержат, и махнуть в Тибирию?
Недоимператор сел на кровати. Герцог без приглашения устроился в кресле напротив.
– И все? Где тот дерзкий и честолюбивый юноша, что летел в Леонидию покорять ее, не постеснялся подначивать Байона с его головорезами, донимал Иазона и Элиуда просьбами ускорить карьеру? Пороху и на два года не хватило.
– Вы пытаетесь вызвать во мне дух противоречия. Ожидаете услышать вопль: нет, я все смогу?! Да, летом исполнится два года на службе. Но если человек за такой срок ничему не учится – он полный идиот. И первая заповедь, которую я выучил благодаря своему первому наставнику тею Атрею, заключается в опасности желаний. Хорошо, когда они ведут вперед. Но иногда очень плохо, когда они сбываются. Горан поступил просто – он вообще избавился от далеко идущих желаний.
Алекс потянулся к винной бутылке, осушил стакан, не пригласив Мейкдона составить компанию. После этой процедуры заговорил совершенно иначе.
– Как бы то ни было, я сегодня дал клятву. Дал слово тея. И сдержу его, черт бы меня побрал. Уходите, герцог. Оставаться с вами в спальне наедине вредно для мужской репутации.
Глава шестая
Князь-регент – это скорее военная, нежели политическая должность. Поэтому вряд ли кого-то можно удивить, что через неделю с начала княжения новый правитель двинул на запад дивизию сухопутных войск, усиленную большим тейским воздушным отрядом.
Парадокс в том, что в Аделфии достаточно имперских частей. Их много и в Западной Сканде, в какой-то неделе пешего перехода либо конного марша от мятежного Кальяса. Но вот загвоздка – эти войска фактически вышли из подчинения после смерти императора.
Такова структура государственной власти в Икарии. Кетрик, самая большая область страны, принадлежит императору лично. Соответственно, военные в зеленых плащах империи (и Кетрика) не горят желанием подчиниться герцогам, то есть властителям «второго сорта». Кроме того, армейцы пару месяцев лишены жалованья, что никогда и нигде не увеличивало боеспособность, разве что подталкивало заниматься грабежом.
Ламбрийский мятеж, не слишком буйный и вряд ли поддержанный значительными массами населения, могли подавить и герцоги, Ванджелис с его желтым северным соседом. Но князь не мог не признать правоту Мейкдона: только показательный рейд зеленых из центра восстановит имперскую власть хотя бы в призрачном объеме.
Подарком Всевышнего Алексу послужило участие в государственном управлении канцлера, пожилого графа Бартоломэйоса. Алекс практически не замечал его в прежние месяцы, да тот и не стремился быть на виду.
В первую же беседу регент выяснил, почему фиолетовый герцог не считал Бартоломэйоса претендентом даже на временное лидерство. Канцлер, человек лет шестидесяти – шестидесяти пяти с виду, очевидно болен. Три ряда дряблых мешочков под слезящимися глазами, нос сливой в прожилках, обвислые щеки, бесцветные губы, белый пушок на черепе вместо волос и еще более редкий над веками вместо бровей, помноженные на сутулую осанку и старческую походку, однозначно заявили, что граф приблизился к конечной станции пути.
Однако он не утратил живости ума и остроты памяти. А уж в плане осведомленности о делах Кетрика и государственного устройства вообще не имел равных. Но почти не наделен собственными полномочиями, его власть – производная от власти императора, отсутствовавшей до коронации регента.
Алекс с легкой душой оставил на Бартоломэйоса внутренние дела, снабдив самыми широкими правами. Граф принялся латать дыры, возникшие за время паралича управления.
Мейкдон увязался за Алексом, когда тот вознамерился вылететь вдогонку за отправленным экспедиционным корпусом, чем в первый же день вызвал шуточку Терона: князю жениться пора, а то ухлестывают за ним... всякие. В отместку регент приказал рыжему балагуру неотлучно находиться с герцогом, обещав при необходимости выдать грамоту для Евы. Мол, не по склонности пребывал в двусмысленной компании, а бдил по приказу во избежание всякого.
В этом перелете, закончившемся только к началу июня, Алекс впервые после коронации почувствовал себя чуть свободнее. Текущие вопросы легли на плечи канцлера, сухопутной армией командует генерал, воздушной гвардией – элит-офицер Иазон, тоже, кстати, намекавший, что достоин генеральских эполет. Остается только лететь неспешно, подстраиваясь под умеренный темп основной массы летучего дворянства, доступный даже Иазону, поддерживаемому в воздухе адъютантами, отдыхать и подкрепляться в заранее намеченных местах, где прибытие двух сотен теев ожидают квартирьеры, да вести неторопливые разговоры.
Они нагнали конно-пешеходное воинство в двух днях наземного пути от Кальяса. Князь принял рапорт о состоянии частей. Так как началась мятежная северная окраина Аделфии, вперед отправился тейский воздушный дозор. После формального совещания с генералами и элит-офицерами Алекс закрылся с Марком и Тероном, чуть позже к ним прорвался неугомонный герцог.
– Ваше императорское высочество! Я получил сведения по своим каналам.
– Слушаю вас, тей.
Как и многие военные советы в истории, этот проходил не в замке и не во дворце, а в обширной комнате на втором этаже длинного бревенчатого здания в безвестном маленьком городке. Нирайн далеко на юге, при корпусе крутятся приближенные Ванджелиса – маркиз и два фалько-офицера герцогской гвардии, сам он не рискнул оставить гнездо и выбраться на север.
Мейкдон выдержал легкую паузу, придавая значительность.
