Читаем без скачивания Самый лучший комсомолец. Том седьмой - Павел Смолин

Пока я отвечал, мы зашли в ресторан, и предупрежденный персонал с поклонами помог высоким гостям и мне раздеться. Япошки выглядят довольными — не ожидали такого сервиса. Сев за стол, ознакомились с меню и заказали пельменей с чесночным соусом (просто раздавленный чеснок в майонезе и сметане), салат из помидоров-огурцов, пирожки с вишней и по порции ухи. В напитки для себя я выбрал какао, и, к моему удивлению, гости решили присоединиться.

А я думал водочкой наливаться начнут — в Россию приехали же!

— По пути сюда мы видели тигра, — поделился интересным сенсей в ожидании рассказа. — И я придумал сцену для фильма. Найдешь для меня не слишком кровожадного тигра?

— Найдем, — пообещал я.

— Я тоже нашел для тебя тигра, — хохотнул сенсей. — Вакаяма Томисабуро согласился сыграть главную роль в твоем фильме.

— Спасибо, Куросава-сенсей, — поблагодарил я. — Вопрос с авторскими правами почти решен, и, как только сойдут снега, мы начнем подготовку к съемкам.

В Японию поеду на пару недель — там снимать ни о чем, быстро справлюсь.

— Вопрос авторских прав — крайне важен, — одобрил Акира. — Один очень хитрый итальянец, Серджио Леоне, украл мой фильм «Телохранитель», превратив его в спагетти-вестерн, и это дорого ему обошлось.

— В воровстве нет чести, — кивнул я.

— Нет! — согласился он.

«Одинокий волк и его ребенок» — манга за авторством Кадзуо Коикэ — на данный момент только набирает популярность. С сентября прошлого года печатается, поэтому покупка прав обошлась нам в три жалкие тысячи долларов в йеновом эквиваленте. Издатели от восторга на ушах стоят — это ж какая реклама, если целый внук северного царя разглядел прелесть истории вставшего на путь мести убийцы с ребенком. На выходе получится сразу полнометражка «Убийца Сёгуна», в моей реальности смонтированная из кусочков шести других полнометражных фильмов. Их, возможно, сами япошки потом снимут вместе с сериалом, но это уже не мое дело.

— Предложенный вами сценарий мне очень понравился, — продолжил сенсей. — Преданность Ивана Сусанина, обыкновенного крестьянина, долгу, более чем достойна быть увековечена на пленке. А теперь, посмотрев на вашу природу, я доволен еще больше — заснеженный лес с волками и тиграми обеспечит фильму прекрасную визуальную составляющую.

— Я очень рад этому, сенсей! — с улыбкой кивнул я. — Могу ли я попросить вас после съемок немного задержаться в Хрущевке для съемок в моей передаче? Мы собираемся показать по новому телеканалу «Восток» все ваши фильмы (за это уплочено еще давно, у нас Куросаву и прокатывали, и по телеку показывали), и наши граждане будут очень рады, услышав ваши комментарии и рассказы о съемках.

— Пришли предложение моему агенту, — попросил сенсей денег.

Дружба дружбой, а йены — йенами. И нет, ничего плохого в этом нет — у них же там капитализм.

— Спасибо, сенсей, — поблагодарил я.

— Но если я погибну от когтей таежных зверей, наша договоренность отменяется, — хохотнул сенсей.

Посмеялись и мы с остальными.

— Юный Китано с отличием закончил курсы сценаристов, — выкатил он неизвестную мне новость.

Не очень у нас в Японии с разведкой, о выделении «топтунов» для наблюдений за интересующими меня япошками даже мечтать не приходится. Да и какой смысл? Такие не пропадут.

— Спасибо, что присматриваете за ним, сенсей, — поблагодарил я. — Я еще молод, и это прозвучит очень нескромно, но Вселенная даровала мне чутье на таланты. Китано Такеши еще покажет себя.

— Пока он «показывает себя» в пьяных драках и в комедийных выступлениях в барах для нищих, — ухмыльнулся Куросава. — Но молодости свойственны горячность и стремление нарушать общепринятые правила.

Не пырнули бы Такеши, а то неловко получится — «ночная жизнь» в Японии этих времен по-настоящему опасная, потому что экономический бум обеспечивает тучные времена и процветание многочисленным бандам якудза — им банально есть чем поживиться, а значит количество бандитов растет соразмерно «кормовой базе».

Но это уже точно не мои проблемы!

— Позвольте принести вам наши искренние соболезнования в связи с недавним инцидентом, — подключился к разговору посол. — Вся Япония переживала за вас.

— Спасибо, Синсеки-доно, — поблагодарил я. — Но соболезновать лучше тем, кто за океаном — эта торпеда стоила им очень дорого.

— Коварство американцев велико, — поддакнул Куросава. — И я бы очень расстроился, если бы им удалось лишить мир такого великого таланта, как ты.

Ух как приятно!

— Огромное спасибо за такую высокую оценку моих скромных навыков, сенсей, — не удержавшись, я отвесил благодарный поклон. — Я приложу все возможные усилия, чтобы выживать и дальше.

Народ поржал. О Кимах, естественно, ни слова — Японцы корейцев ненавидят, поэтому зачем портить такой хороший обед грустными темами?

— Мамофуку Андо вчерашним утром подписал контракт, — поделился посол приятной новостью.

— Обещаю обеспечить вашим специалистам достойные бытовые условия, чтобы они могли сконцентрироваться на работе, — кивнул я. — Спасибо за прекрасные новости, Синсеки-доно.

— Скажи, Сергей, а как у вас получилось… — и Куросава перечислил ряд сцен из фильма про поросенка.

Я рассчитываю как минимум на Оскар за лучшие визуальные эффекты — кино мы снимали на английском (пришлось переозвучивать потом с английского «советского» на английский нормальный), так что участвовать будет в общем зачете. Так же буду снимать и остальные «экспортные» фильмы, потому что статуэтки «за лучший иностранный фильм» меня не устраивают — очень шовинистический конкурс этот «Оскар», папуасы, мол, отдельно между собой конкурируют, а у нас тут серьезное кино.

— Спецэффектами занималась отдельная группа товарищей, — ответил я. — В ее главе — наш мастер Павел Владимирович Клушанцев.

— «Планета бурь»? — уточнил Куросава.

— Да, сенсей, — кивнул я. — В отличие от вас, я не могу лично вникнуть в каждую составляющую кинопроизводства, поэтому предпочитаю положиться на товарищей — только усердный труд множества людей позволяет достичь достойного результата. Устроить вам встречу с Павлом Владимировичем?

— Я был бы очень рад немного поговорить с ним, — кивнул Куросава. — Но сначала — съемки, мы ведь подписали контракт. В нарушении договоренностей нет чести.

— Когда-то за ложь и коварство приходилось платить жизнью, — кивнул я. — Но общество изменилось, породив множество падших людей, чьи слова дешевле рисовой соломы. Работать с ними — значит оскорбить память предков.

— Прекрасные слова, Сергей! — одобрил Акира и поднял стакан с какао. — Выпьем за долгое, достойное и продуктивное сотрудничество.

— С удовольствием! — поддержал я тост.

Покушав, доехали до студии и я толкнул короткую вдохновляющую речь для сидящей на чемоданах — метафорически — съемочной группы, напомнив о важности порученного им Родиной дела. Бедолаг успели заинструктировать по самое «не могу», поэтому меня они слушали с облегчением на лицах — наконец-то поедут в тайгу делом заниматься, не тратя время на опостылевшие кабинеты и скучных функционеров.

Тепло попрощавшись с сенсеем, я напросился прокатиться с послом до выезда из Хрущевска, чтобы поговорить о важном:

— Синсеки-доно, позвольте еще раз поблагодарить вас за помощь нашим съемочным группам в поездке по Окинаве и помощь с арендой земли под лагерь.

— Благодарить меня совершенно не за что, Ткачев-сенсей, — улыбнулся он. — Это ведь мои прямые должностные обязанности.

— Московский зоопарк просил меня по возможности обсудить с вами возможность приобретения японских белок, японских барсуков, японских кабанов и тануки — мы сможем обеспечить им достойные условия для жизни.

Вынув из внутреннего кармана пиджака блокнот, посол записал такую-то важную просьбу. Да, прямо не по рангу, но большими делами занимаются большие дядьки, и мне в заводы лезть смысла нет. Ну и через посла, раз уж у меня есть такая возможность, получится гораздо быстрее.

Зоопарки по всей стране потихоньку слезают с шеи государства. Схема простая — в наших крайне скудных на рекламные возможности условиях кооператоры руками и ногами вцепились в возможность взять на содержание зверька-другого. В обмен они получают установленную около вольера табличку типа: «Козел Васька опекается кооперативом „Шорты от Людмилы“, телефон и адрес такие-то».

Попрощавшись с послом, пересел в «Москвич» под управлением дяди Димы, и мы поехали к школе.

— Только остановитесь подальше, — попросил я.

Чтобы дети не заметили, а то к началу вещания «Востока» опоздаем.

— Не учи, — гоготнул дядя Дима.

— А вам не обидно, что шпиона ловить не позвали? — спросил я.

— На службу не обижаются, — пожал он плечами. — У каждого свои обязанности — кто-то шпионов ловит, а кто-то тебя бережет. Я не тунеядец, но тебя беречь мне больше нравится: по ночам спишь, днем — работаешь, по выходным отдыхаешь. Нормальный человек! — хохотнул. — Я раньше не скажу кого охранял, так там никакого режима — захотел среди ночи объект на пьянку съездить, будь добр с ним «веселиться» едь. Вот там обидно было, честно признаюсь: все