делах оказалась?
Но ничего, еще не вечер!
— Пойду-ка я бабушкину тетрадку полистаю, — она встала, одергивая толстовку. — Может, найду что-нибудь про этих гусей-лебедей. Увидимся позже.
— И бутербродов захвати, — напутствовал ее Яромир. — Всю ночь сидеть в засаде будем. Проголодаемся.
— Мало мне было одного проглота, теперь второй завелся, — фыркнула Тайка уже от двери. — Пусть тебя Марьяна кормит.
Дивий воин посмотрел на нее странно, но ничего не сказал. А не заметивший возникшего напряжения коловерша, облизнув усы, добавил:
— Да-да, и побольше! Желательно с колбаской!
***
День оказался каким-то бесконечно долгим: Тайка едва дождалась заката. Конечно, в бабушкиных записях ни гусей-оборотней, ни, тем более, лебедей не нашлось. Какие обереги делать против нового вида нечисти, тоже было не совсем понятно. Получалось, что, если дело дойдет до драки, ей лучше надеяться не на чары, а на добрый меч. Кладенец по-прежнему обвивал ее запястье и теплел всякий раз, когда Тайка о нем вспоминала. Это было очень приятное ощущение.
Эх, хорошо бы Яромир еще поучил ее немного обращаться с оружием, но попросить об этом она пока не решалась: почему-то казалось, что дивий воин ее на смех поднимет. Ишь, горе-воительница! До шестнадцати лет дожила, а не знает, с какой стороны за меч браться!
Одолеваемая такими невеселыми мыслями, Тайка отправилась к дому Аленки, все-таки прихватив с собой бутерброды. Она пришла последней: друзья были уже на месте. Яромир как раз заканчивал растягивать ловушку под окном: ему весьма неплохо удалось замаскировать сеть в ветвях старой яблони.
— Еще отвод глаз добавлю, и порядок, — он похлопал ладонью по стволу, явно довольный своей работой.
— О, Тая! Бутерброды с тобой? — Пушок высунул заспанную морду из листьев.
— Ну вот, поспали, теперь можно и поесть? — усмехнулась Тайка. — Я смотрю, ты тут больше всех помогал?
— Не придирайся, — коловерша принялся вылизываться. — Ночью-то предстоит бдить! А у меня ушки на макушке!
— Соня-засоня ты! — Тайка не удержалась от подначки. — Никто, кроме тебя, днем не спит.
— А вот это поклеп! — встрепенулся Пушок. — Аленка еще как дрыхнет.
— Она маленькая, ей можно.
— Мне тоже! Я вообще животное! Забыла?
— Перестаньте спорить, — Яромир поднял руку в упреждающем жесте. — Вас, небось, на том краю деревни слышно. А ну-ка по местам! Стемнело, значит, похитители могут в любую минуту заявиться.
— Ишь, раскомандовался, — буркнула Тайка себе под нос, но покорно полезла в кусты.
Яромир, недолго думая, устроился рядом, еще и краешком плаща поделился и рукой похлопал, мол, двигайся ближе, чего на голой земле-то сидеть? Пушок прижался к пакету с бутербродами всем телом и мечтательно вздохнул. Как-то так они и затаились.
Гуси-лебеди (3)
***
Время шло, ничего не происходило. Ночь выдалась темной, луна скрылась за облаками, вокруг было тихо, и Тайка напряженно вглядывалась во мрак, вздрагивая от каждого шороха.
— Не волнуйся, — шепнул Яромир, осторожно тронув ее за плечо. — Мы их не упустим. Я в ночи вижу как кот. Да и Пушок тоже.
Утешил, называется! Спасибо за еще одно напоминание о том, что она тут не очень-то и нужна…
Тайка хотела ответить что-нибудь резкое или даже вовсе плюнуть и уйти, как вдруг — фр-р — прямо под окном приземлились две дикие гусыни. Дивий воин беззвучно выругался: птицы, как назло, сели не под сетью, а чуть поодаль, будто почуяли ловушку.
Одна гусыня — та, что крупнее и, судя по голосу, постарше, — принялась поучать другую:
— Ты должна избавиться от пса. Уведи его подальше, а я тем временем проникну в комнату и заберу девочку.
— И почему тебе всегда достается работа полегче? — возмутилась ее товарка, смешно шлепая красными лапами по траве.
— Полегче?! Это девчонку-то умасливать? А вдруг она заартачится?
— Да брось, еще ни одна не отказывалась от своего счастья, — младшая гусыня перелетела на подоконник и заглянула в комнату, прижавшись лбом к стеклу. — Все в порядке, она спит. А вот собаки что-то не видать…
— Может, прячется где? — старшая гусыня, взмахнув крыльями, присоединилась к своей подруге и завертела головой. — Хм… странно. Вроде никого нет. Ну ладно, вперед!
Звякнул шпингалет, окно со скрипом отворилось, птицы просунули свои длинные шеи внутрь, но не тут-то было: Аленка вдруг подпрыгнула на кровати с громким криком:
— Бу!
Птицы от неожиданности шарахнулись, чтобы на этот раз попасть точнехонько под сеть Яромира.
— Ага! — запрыгал Пушок. — Вот так-то! Знай наших!
Дивий воин выскочил из кустов и быстро затянул сеть. Гусыни угрожающе зашипели, но это не произвело на Яромира никакого впечатления:
— Надо же, а я был прав, — улыбнулся он. — Это виллы. Давненько их не видал…
— В смысле?! — захлопал глазами коловерша. — Вилы — это же такая штуковина с зубьями, чтобы сено перекладывать?
— Не вилы, а виллы. Это девы с гусиными лапами, — дивий воин тряхнул сетью, и гусыни яростно загоготали. — Только у вас в Дивнозёрье таких отродясь не водилось. Они холод не любят и обычно намного южнее живут. Ну, что будем с добычей делать? Суп состряпаем али жаркое?
— Не надо суп! — Тайка выбралась из кустов, а Аленка поддакнула ей, свешиваясь из окна:
— Это же не настоящие гуси!
— Тогда дарю, — Яромир сунул сеть Тайке в руки. — Ты попросила — я поймал. Остальное не моя забота, дивья царевна.
Гусыни забились в надежде, что из девичьих рук вырваться будет проще, но Тайка крепко сжала кулак и тряхнула сеть:
— А ну-ка успокоились все! С вами мы еще разберемся.
Она схватила дивьего воина за рукав:
— Ты же пошутил насчет жаркого, правда?
— Ну, разумеется. Что ж я, негодяй какой? — Он пожал плечами.
— Уф, хорошо. Расскажи, что ты знаешь об этих виллах, или как их там?
— Пф, можно подумать, у них самих языка нет, — Яромир ткнул старшую гусыню в бок и отдернул руку от мощного клюва, нацелившегося тяпнуть его за палец. — Вот ты. Давай, говори. Ты вроде как старшая.
В ответ раздалось недовольное шипение:
— Поставьте нас на землю, пожалуйста. Мы никому не хотели зла, клянусь. Я сейчас все объясню.
Тайка положила сеть и помогла гусыням выпутаться, несмотря на явное неодобрение Яромира.
— Сейчас упорхнут, и поминай как звали, — процедил дивий воин сквозь зубы, но на этот раз не угадал.
Миг — и птицы превратились в двух очень похожих друг
