— Я знаю, что я всегда могу рассчитывать на поддержку, — продолжал он с улыбкой, — по крайней мере в этом уголке Британии. А теперь перейдем к моему традиционному рождественскому подведению итогов. Год был трудным; всего второй наш год в качестве национальной корпорации средств массовой информации. Кто говорил, что мы не выживем? «Экспресс» презрительно ухмылялся, «Мейл» скрежетал зубами, но мы по-прежнему держимся и, больше того, наш «Ситизен» наступает им на пятки.
Раздались аплодисменты тех, кто работал в этом журнале, и шутливые угрозы со стороны сотрудников местных газет. Различие в оплате труда и образе жизни этих двух групп служащих было огромно, и в большинстве корпораций не решались приглашать вместе и тех и других на общие вечеринки. Но Филип гордился тем, что теперь владел центральным журналом, и не мог отказать себе в удовольствии собрать на Рождество под одной крышей его редакцию и сотрудников региональных изданий.
— А тем временем, — с гордостью произнес он, — местные газеты и радиостанции вновь достигли больших успехов в условиях суровой конкуренции.
На этот раз аплодисменты раздались со стороны тех, кто работал в местных средствах массовой информации, а те, кто работал в центральном журнале, зашипели.
— Я вижу, что мы вернулись к нашему традиционному соперничеству, поэтому мне только остается добавить…
Ванесса увидела, что с другой стороны кольца людей, обступивших Филипа, появилась Чарли, и недовольно отметила, что, встретившись взглядом с Чарли, Филип уже не отводил от нее глаз, пока не закончил свою речь.
— …что я и все другие директора благодарим вас за ваши усилия. Мы ценим те жертвы, на которые вы пошли в этом году, и ту поддержку, которую вы нам оказали. Мы желаем вам и вашим близким счастливого Рождества, стабильности, здоровья и процветания в новом году.
Слушая его наполненную теплотой и юмором речь, Ванесса вновь ощутила боль от их разрыва. Она искоса посмотрела на Чарли. Почему, черт возьми, у нее такой убитый вид? Только Эми не замечала никакой напряженности и смотрела на отца с нескрываемой радостью и восхищением. Ванесса завидовала умению молодых не замечать негативных сторон жизни. Она похвалила себя за то, что сама никогда не критиковала Филипа в присутствии дочерей.
Филип уже хотел слезть со стула, когда заведующий отделом продаж корпорации задал вопрос, который уже вертелся у всех на языке.
— Одну минутку, Филип.
Филип задержался.
— А премьер-министр позволит тебе остаться здесь президентом?
Ванесса вновь увидела, как Филип и Чарли обменялись взглядами. Не понимая почему, она вдруг почувствовала опасность.
После едва заметного колебания Филип решительно тряхнул головой.
— Я ждал, что вы спросите об этом, — медленно произнес он. Как многие из вас, вероятно, знают, есть четкие указания относительно бизнеса для всех входящих в правительство. Как все прочие министры, я должен буду кому-то передать свои акции по доверенности и назначить человека, который заменит меня в совете директоров.
Все присутствующие затаили дыхание, особенно те, кто не знал этого условия.
Одной из них была Ванесса. Только сейчас до нее стали доходить реальные последствия его назначения. Что теперь будет с заседаниями совета директоров, которых она всегда так ждала? Она не только виделась там с Филипом, но пару раз ходила вместе с ним в местный паб, чтобы перекусить и поговорить о детях; она подозревала, что это осталось секретом для Чарли. Хотя ее положение единственной внучки основателя корпорации и владелицы большого пакета акций автоматически давало ей доступ в совет директоров, новый президент может вывести ее из состава.
— Пока еще ничего окончательно не решено, — продолжал Филип, — и у меня есть еще время на размышление. Естественно, я хочу видеть во главе совета того, чье мнение я уважаю и на кого могу полностью положиться, потому что вы не хуже меня знаете, какие проблемы перед нами стоят. — Он стал их перечислять. — Владение разными средствами массовой информации. Ценовая политика. Спутниковые и кабельные средства связи. Изменение закона, касающегося прав собственности. Растущие расходы на газетную бумагу…
Ванесса, которая на заседаниях совета слышала об этих проблемах постоянно, задумалась о своем. Может быть, Филип имеет в виду ее. Может быть, он собирается передать акции детей в ее руки.
— Я, конечно, должен буду обсудить новое назначение с другими директорами и членами моей семьи и решить этот вопрос в ближайшие несколько дней, — добавил Филип. — Решение будет объявлено в кратчайшие сроки. Что касается корпорации, то ничто нас не остановит. Поэтому еще раз хочу пожелать веселого Рождества и удачного Нового года всем вам и вашим семьям.
Взглянув на обращенное к нему в ожидании лицо Ванессы, Филип осознал всю тяжесть решения, которое он принял, и его неизбежные отрицательные последствия. Если бы он мог, он несомненно сообщил бы Ванессе о своем назначении только после праздника.
Питер Казалет пробирался сквозь возбужденную толпу. Для него и многих других служащих корпорации Форрестера Рождество началось рано.
Питер Казалет из юридической конторы «Казалет, Казалет и Дав», уважаемый юрист и председатель суда присяжных города Брайтона, имеющий свою контору в Лондоне, с большим удовольствием остался бы дома приходить в себя с похмелья, но эта вечеринка была организована его самым важным клиентом. Ужин с друзьями накануне вечером с обильным столом и большим количеством спиртного привел к тому, что на следующий день он и его жена Доринда страдали от избытка выпитого кларета, а главное — от портвейна, принятого после ужина.
Высокого роста, респектабельной внешности, спокойный и невозмутимый, Питер был живым воплощением успеха и процветания фирмы, созданной его отцом. Он был вполне доволен своей жизнью. Его радостями были серый «даймлер-соверен», дом в стиле эпохи королевы Анны[4] и он был счастлив в пятнадцатилетнем браке, результатом которого была симпатичная, послушная дочь двенадцати лет.
Его единственным беспокойством были редеющие волосы — «разрушение волосяного покрова», как говорила Доринда. Он очень гордился своей миниатюрной, белокурой женой. Она была самой большой модницей в кругу их знакомых, и он не жалел денег на ее наряды — в основном по той причине, что в расходных книгах списывал эти суммы на представительские расходы.
Разговоры кругом сейчас касались только одной темы: возвышения Филипа Локхарта.
— Боже мой, ты думаешь, Филип может стать когда-нибудь премьер-министром? — спросила Доринда.
