— Шесть лет, почти семь, — сказал Бартлетт после паузы.
— Она менеджер высшего звена в вашей компании?
— Да. Высшего из высших.
— Это необычно, верно, мистер Бартлетт?
— Да. Но не имеет отношения к данной проблеме.
— Вы — владелец этого самолёта?
— Им владеет моя компания. «Пар-Кон индастриз инкорпорейтед».
— У вас есть враги — кто-нибудь, кто хотел бы серьезно досадить вам? Бартлетт усмехнулся:
— Есть ли у собаки блохи? Заводя друзей, не окажешься во главе компании стоимостью полмиллиарда долларов.
— Никого конкретно?
— Это надо спросить у вас. Заниматься оружием — статья особая. Здесь, должно быть, работали профессионалы.
— Кому было известно о том, что вы летите в Гонконг?
— Эта поездка была запланирована пару месяцев назад. Знал мой совет директоров. И те, кто у меня занимается планированием. — Бартлетт нахмурился. — Особого секрета из этого не делалось. Не было причин. — Потом добавил: — Конечно, знала компания «Струанз», это точно. По крайней мере недели две. На самом деле мы подтвердили дату двенадцатого, по телексу, точную дату предполагаемого отлета и прибытия. Я хотел прилететь раньше, но Данросс сказал, что его больше устроил бы понедельник девятнадцатого, а это сегодня. Может, следует спросить у него?
— Я спрошу, мистер Бартлетт. Благодарю вас, сэр. Пока этого достаточно.
— Я бы тоже хотел задать несколько вопросов, суперинтендент, если вы не возражаете. Какое предполагается наказание за нелегальный ввоз оружия?
— Десять лет без права досрочного освобождения.
— Какова ценность этого груза?
— Он бесценен — для того покупателя, кому он предназначен, потому что оружие не разрешается иметь никому — абсолютно никакое.
— А кто этот покупатель?
— Любой, кто желает организовать беспорядки, поднять восстание, совершить массовые убийства, ограбление банка или преступление любого масштаба.
— Коммунисты?
Армстронг улыбнулся и покачал головой:
— Им не нужно стрелять в нас, чтобы захватить колонию, или нелегально провозить винтовки: у них полно своего оружия.
— Националисты? Люди Чан Кайши?[31]
— Им оружие в более чем достаточном количестве и ассортименте поставляет правительство Соединенных Штатов, мистер Бартлетт. Не так ли? Поэтому им тоже нет нужды провозить его таким путем.
— Может, война между гангстерами?
— Господи боже, мистер Бартлетт, наши бандиты не стреляют друг в друга. Наши гангстеры — или, как мы их называем, триады[32] — улаживают свои разногласия разумно, цивилизованно, по-китайски, с использованием ножей, топоров, оружия из арсенала боевых искусств или при помощи анонимных звонков в полицию.
— Могу поспорить, это кто-то из «Струанз». Именно там вы найдете ответ на загадку.
— Возможно. — Армстронг издал странный смешок. Потом повторил: — Возможно. А теперь, если позволите...
— Конечно. — Бартлетт выключил магнитофон, вынул обе кассеты и передал одну Армстронгу.
— Благодарю вас, мистер Бартлетт.
— Сколько времени обычно продолжается обыск?
— Как когда. Может быть, час. Возможно, нам придется пригласить кое-каких экспертов. Мы постараемся доставить как можно меньше неудобств. Вы покинете самолёт до ланча?
— Да.
— Если вам нужно будет попасть в него, прошу сообщить в мой офис. Наш номер 88-77-33. На какое-то время здесь будет установлен постоянный полицейский пост. Вы будете жить в «Вик»?
— Да. Теперь я могу ехать в город, делать то, что хочу?
— Да, сэр, с условием, что вы не покинете колонию до окончания расследования.
Бартлетт широко улыбнулся:
— Это до меня уже дошло на все сто.
Армстронг ушел. Бартлетт принял душ, оделся и подождал, пока уйдут все полицейские, кроме одного, который занял пост у трапа. Затем вернулся к себе в офис и закрыл дверь. Оставшись совсем один, он проверил часы. Было 7:37. Он подошел к коммуникационному центру, щелкнул двумя микровыключателями и нажал на клавишу посыла.
Через секунду послышался треск статических помех и сонный голос Кейси:
— Да, Линк?
— Джеронимо[33], — четко произнес он в микрофон. Последовала долгая пауза.
— Поняла, — сказала она. Динамик смолк.
4
09:40
Выехав с автомобильного парома, курсирующего между Коулуном и островом Гонконг, «роллс-ройс» повернул на восток и влился в густой поток машин на Коннот-роуд. Утро было очень теплое, влажное и безоблачное под ласкающими лучами солнца. Кейси откинулась на подголовник заднего сиденья. С растущим возбуждением она взглянула на часы.
— Время есть много, мисси, — тут же сказал глазастый шофер. — Благородный Дом эта улица, высокий дом, десять, пятнадцать минут ничего.
— Хорошо.
«Такова жизнь. Когда-нибудь у меня будет свой „роллс-ройс", аккуратно одетый, вежливый и спокойный шофер-китаец, и не нужно будет переживать из-за цен на бензин. Никогда. Может — наконец-то — именно здесь я получу свое „выходное пособие", „отвальные"». Она улыбнулась про себя...
Линк первым объяснил, что это такое. Он тогда назвал эти деньги «посылальными». Надо всего лишь сказать «а пошёл ты» кому-то или чему-то.
— Такие деньги имеют самую высокую цену в мире... но и достаются самой дорогой ценой. Если будешь работать на меня — со мной, но на меня, — я помогу тебе получить твои «посылальные». Но не знаю, Кейси, захочешь ли ты платить такую цену.
— Какую?
— Не знаю. Знаю, что она бывает разной — у каждого своя — и всегда больше, чем ты готов заплатить.
— А у тебя было так?
— О да...
«Так, — размышляла она, — пока эту цену нельзя было назвать слишком высокой. Я получаю пятьдесят две тысячи долларов в год, мне дают много денег на расходы, работа расширяет кругозор. Но слишком много забирает государство, и остается совсем недостаточно, чтобы назвать эти деньги „отвальными"».
— Такие деньги получают, срывая большой куш, — объяснял Линк, — а не берут из наличности.
«Сколько мне нужно?»
Подобным вопросом она никогда не задавалась.
«Пятьсот тысяч долларов? При семи процентах такая сумма будет приносить тридцать пять тысяч в год, но это без налогов. Может, стоит подумать о мексиканской правительственной гарантии — одиннадцать процентов минус один процент им за услуги? Все равно это облагается налогом. В свободных от налога облигациях при четырех процентах сумма составит двадцать тысяч, но облигации — штука опасная, а своими „отвальными" ты рисковать не станешь».
— Первое правило такое, Кейси, — растолковывал Линк. — Никогда не подвергать эти деньги риску. Никогда. — И с губ его слетел милый смешок, который всегда её обезоруживал. — Никогда не подвергать риску свои «посылальные», за исключением одного или двух раз, когда ты на это решишься.
«Миллион? Два? Три? Переключайся на встречу, и хватит мечтать, — сказала она себе. — Мечтать я не буду, но моя цена — два миллиона наличными в банке. Свободных от налогообложения. Вот что мне нужно. Два миллиона при пяти и одной четверти процента без налогообложения — это сто пять тысяч в год. И при этом у меня и у моей семьи всегда будет все, что я хочу, в более чем достаточном количестве. Но как получить два миллиона, свободных от налогообложения? Не знаю. Но почему-то кажется, что здесь то самое место».
«Роллс-ройс» вдруг остановился. Между плотными рядами машин, двухэтажных автобусов, такси, маленьких и больших грузовиков, повозок, велосипедов, ручных тележек, а кое-где и рикш лавировало множество пешеходов. В этот утренний час пик тысячи людей сновали туда-сюда, появляясь из переулков и боковых улочек или исчезая в них. Они, как горох, сыпались с тротуаров на проезжую часть. Целые потоки людей-муравьев.
Кейси провела солидное исследование, прежде чем отправиться в Гонконг, но все же оказалась не готова к его невероятной перенаселенности.
— Ничего подобного в жизни не видела, Линк, — сказала она утром, когда он приехал в гостиницу, как раз перед её отъездом на встречу. — Когда мы ехали сюда из аэропорта, шёл уже одинннадцатый час, но народу на улицах было море, тысячи — в том числе и детей, — и всё — рестораны, рынки, магазины — ещё работало.
— Люди — это выгода. Иначе зачем мы здесь?
— За тем, чтобы захватить Благородный Дом Азии при тайной помощи и в сговоре с Иудой Искариотом — Джоном Чэнем.
Линк засмеялся вместе с ней.
— Позволь уточнить. Мы здесь для того, чтобы заключить сделку с компанией «Струанз» и осмотреться.
— Значит, планы меняются?
— Тактические, да. Стратегия остается той же.
— А чем вызвана такая перемена, Линк?
— Вчера вечером позвонил Чарли. Мы приобрели ещё двести тысяч акций «Ротвелл-Горнт».
