А эту интересуют деньги? – спросил он себя.
Саманта открыла дверцу, села в машину и завела мотор. Все это она проделала, ни разу не взглянув на Бандара.
И все-таки между ними проскакивали искры, как бы она это ни отрицала. Возбуждение носилось в воздухе, смешиваясь с запахом ее духов.
И вдруг до него дошло: на ужине он не заметил, чтобы она была надушена.
Тогда почему она надушилась сегодня?
Она надушилась для него. Она хотела ему нравиться.
Тогда почему она отвергла его?
Сидя в машине, Бандар гадал о причинах ее поведения. Саманта молчала, так что у него было время обдумать множество вариантов. Но он не нашел ни одного убедительного. Разве что у нее строгие религиозные убеждения, исключающие секс вне брака. Это, кстати, объясняет и ее странную реакцию, когда он сказал, что у него три любовницы.
Но религиозный фанатизм слабо сочетался с дерзкими манерами и острым язычком этой девушки.
Нет, причина должна быть более личной. Может быть, ее обидел какой-нибудь мужчина? Обманул, подорвал ее веру в себя?
Лошади, с которыми плохо обращались, становились недоверчивыми и строптивыми. Как Саманта.
Но тут в голову шейху пришла другая мысль. Что, если она все еще девственница? Что, если ее просто пугала физическая близость?
Бандар поглядел на непроницаемое лицо Саманты и отмел такую возможность. Вряд ли эту девушку могло что-то напугать.
Тогда в чем дело?
Он понятия не имел. Бандар был уверен, что нравится ей. Он чувствовал это все время.
Что касается его, то Саманта ему не просто нравилась. На самом деле он не мог думать ни о чем другом. Даже вчера, когда ему пришлось провести весь день в постели из-за ужасных головных болей, он все равно не мог ни на секунду отвлечься от мыслей об этой девушке.
Сейчас головная боль его не мучила. Но его мучило кое-что другое. Желание.
В другое время, в другом месте шейх мог бы взять себя в руки. Но на сей раз это не имело смысла. К концу месяца он может быть мертв.
Такие обстоятельства заставляют выстраивать приоритеты, И спешить свои желания. Он может умереть и никогда не узнать, каково это – держать в объятиях Саманту, целовать ее упрямый рот, заниматься с нею любовью от заката до рассвета.
Всю оставшуюся дорогу до дома шейх планировал соблазнение. Соблазнение, которое обещало быть нелегким, но оттого лишь более желанным.
Терпение, сказал он себе. Терпение.
Но возможность близкой гибели лишает человека терпения. И совести.
Саманта Нельсон будет принадлежать ему, чего бы это ни стоило!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Слезы текли по лицу Саманты. Медленные, тяжелые слезы ненависти к самой себе.
Девушка забралась с ногами на кровать. На ней была уютная розовая пижама, а в руках – большая чашка горячего шоколада.
Солнце давно село, ночь обещала быть холодной, и она включила обогреватель. Саманта сидела и думала, какая она безнадежная и высокомерная дура. И трусливая. Боится показаться глупой. Боится женщины в себе.
Боится мужчин.
Дорога домой была ужасна. Бандар не сказал ни слова. Разумеется, Саманта платила ему тем же. Так они и доехали в напряженном молчании до самого дома. Она высадила его и направилась прямо к себе. Ей, может, и не хотелось, но она уже объявила ему об этом, так что отступать было поздно. Там девушка выдернула телефонный шнур из гнезда, отключила мобильник, одетая рухнула на кровать, натянула на голову одеяло и зарыдала.
Почему она так возмущенно отреагировала на слова шейха, что их тянет друг к другу?
Ведь это должно было ее обрадовать.
Сначала она успокаивала себя тем, что все сказанное ею было совершенно справедливо. Шейх вовсе не хотел именно ее. Он просто хотел секса, а Саманта была единственным доступным объектом. Нет, это неправда. Она не была единственным объектом. Но была самым доступным. Почему? Потому что не сумела скрыть, что он ей нравится. Бандар наверняка заметил, как она таращилась на него за ужином.
И конечно, он должен был заметить, что она прихорашивалась перед их совместной поездкой. Духи, тушь. Человеку с его опытом все сразу стало понятно.
А как она вела себя, когда они осматривали лошадей! Сияла улыбкой, как реклама зубной пасты, и сюсюкала, как полоумная блондинка. У него были все основания считать, что Саманта пойдет навстречу его желаниям.
А что она сделала? Накинулась на него, как бешеная собака. Бандар, наверное, подумал, что она ненормальная!
А она просто трусливая.
Если бы можно было прожить этот день снова, она всё сделала бы по-другому.
В дверь постучали. Саманта недовольно нахмурилась, но потом решила, что это пришла Клео, обеспокоенная ее мнимой болезнью. Девушка поставила чашку давно остывшего шоколада на столик, быстро вытерла слезы и пошла к дверям.
– Иду, иду, Клео.
У Саманты рухнуло сердце, когда она увидела шейха, стоявшего на пороге. Это худшее, что могло случиться этим вечером.
Он был в шикарных бежевых брюках и свежей голубой рубашке. На ногах – бежевые замшевые мокасины без единого пятнышка. Щеки свежевыбриты, прическа – волосок к волоску.
Перед всем этим великолепием стояла Саманта в стоптанных тапочках, старой фланелевой пижаме, волосы всклокочены, физиономия опухла от слез. Еще одна унизительная выходка судьбы.
– Что… – она запнулась. – Что вы здесь делаете?
Шейх быстро окинул ее недоуменным взглядом, от которого она почувствовала себя еще нелепее.
– Клео хотела принести вам немного супа, прежде чем уехать в город, – сказал он, передавая ей термос. – Они с мужем каждую среду ездят в какой-то клуб. Я подумал, что им не стоит делать крюк, и решил отнести его сам. Сказал, что хочу узнать, как вы себя чувствуете.
– Как видите, я прекрасно себя чувствую. Позвольте вам напомнить, что моя болезнь была выдумкой.
Шейх пристально посмотрел на нее.
– Непохоже, чтобы вы прекрасно себя чувствовали. – Его голос был обеспокоенным и заинтригованным. – Вы плакали.
– Не ваше дело.
– А мне кажется, мое, – сказал он категорично. – Давайте я зайду, и вы мне расскажете, что случилось.
– Давайте вы не будете заходить. – Саманта преградила ему дорогу. Хватит с нее на сегодня.
Бандар не двинулся с места.
– Я зайду. А если вы не будете меня впускать, я просто возьму вас в охапку и все равно войду.
– Вы не посмеете! – задохнулась она от возмущения и от… чего-то еще.
– Вы уже знаете, что я посмею сделать все что угодно, – сказал он голосом, от которого у нее закружилась голова. – У теня не так много времени, и я не собираюсь тратить его, разыгрывая джентльмена. Я знаю, что вы хотите меня так же, как я – вас. Я знаю это, – повторил шейх, твердо глядя ей в глаза. – Что бы вы ни говорили, ваши глаза говорят другое.
