– Учитесь держать эмоции под контролем, – Эллан вылил на брюнета словесный ушат холодной воды. – Такое позволительно юношам, едва закончившим учебу, но никак не в вашем возрасте.
– Я не ваш подопечный! – прошипел Филипп, теряя терпение.
Что случилось, что довело его до бешенства? Теперь, когда схлынула первая волна паники, поняла, брюнет уже приехал на взводе и искал повода, чтобы выплеснуть эмоции.
– Я бы вас и не взял, – конфликт стремительно разгорался. – Замок магов для избранных.
– Полагаю, нам нужно поговорить? – совершенно спокойным, ледяным голосом предложил Филипп. – Избавим даму от пустых пререканий.
Лорд кивнул. Хоть бы задумался! Вот ведь мужчины, лишь бы подраться! Не смог померяться силами с одним, поддался на провокацию другого.
– Стоять! – мой крик догнал их в дверях. – Еще шаг, и оба вон из моей жизни!
Сработало. Недовольно сопя, оба остановились.
– Дария, не вмешивайся, пожалуйста, – попросил Эллан. – Это дело чести.
– Хватит, надоело! – оказывается, я тоже умела орать. Для пущего эффекта ударила кулаком по столу. – Филипп Соурен, пойдете со мной. Эллан Марон, с вами разберемся после. Честь у них! Хочется подраться, рядом ланги. То-то порадуются, когда Веос лишится двух магов.
Пристыженные, мужчины угрюмо молчали. Сказанное им не понравилось, задело. Ничего, проглотят.
Промокнув губы салфеткой, извинилась перед лэрдом и направилась к провинившимся. Без лишних слов влепила обоим по пощечине и потащила Филиппа наверх, подальше от посторонних ушей.
Злость придавала сил, заставила забыть прежнюю робость. Нужна навсейка? Они ее получат!
Напугав часового, ввалилась на верхнюю площадку башни и попросила на пару минут оставить нас вдвоем. Видимо, испугавшись бешенной блондинки, навсей подчинился.
– Ну, что на вас нашло? – скрестив руки на груди, подперла стену.
Филипп упрямо молчал. По щекам гуляли желваки.
Нет, на раскаянье или стыд не надеялась, они навсеем не ведомы как позорные чувства, но хоть что-то!
– Я вам должен, миледи, – брюнет не сказал – выплюнул, – однако вы не имеете права унижать меня. По вашей милости слухи разлетятся по всей Умерре.
То есть я еще и виновата?!
Задохнулась от подобной наглости.
– Лэрд Клерс, лорд Марон, челядь и солдаты слышали и видели, как вы меня оскорбили. Как собачонку, Дария!
Разноцветные глаза потемнели от злобы, и я испугалась, пожалела, что сама загнала себя в ловушку, решив вразумить Филиппа. Не даром ведь говорят, не стой между навсеем и его честью, наверное, действительно немного переборщила. Тогда по возращению придется ласкаться к Эллану. Когда он сердился, отдалялся, становился чужим, требовалось немало времени, чтобы вернуть былое тепло.
– Я всего лишь хотела предотвратить бессмысленное кровопролитие.
– Бессмысленное, – апатично повторил брюнет и отвернулся. – Отныне вся моя жизнь обессмыслена. Ненавижу Мир воды! – с жаром добавил он и магией ударил по стене. Каменная крошка брызнула к ногам. – Ненавижу заискивать! И отца временами тоже, – Филиппа потянуло на откровения. – По его милости я теперь никто, одна фамилия осталась. Мать уже могилу приготовила, памятник заказала.
Остолбенела, не веря в услышанное.
Валерия Соурен действительно носила траур по сыну, но надгробие – это уже слишком!
– Все образумится, – робко похлопала Филиппа по руке. От него исходило небывалое напряжение, мышцы словно одеревенели. – Вы отбудете наказание и заслужите доверие отца.
Брюнет рассмеялся, коротко, зло, и покачал головой.
– Только наиви может верить в великодушие Родриго Соурена. На нашей фамилии не может быть темных пятен, не удивлюсь, если придется просить короля о новой.
– Вы преувеличиваете, герцог уже остыл.
Чистая правда, Родриго не собирался травить сына. Да, охладел, свел общение к минимуму, но чтобы втоптать в грязь?
Филипп не ответил, погруженный в свои мысли. Потом встрепенулся и поцеловал руку.
– Простите, миледи, – от него веяло фальшью, – я повел себя неосмотрительно и достоин всяческого порицания. Все усталость.
Брюнет явно не договаривал, но пытать не стал, хватит того, что остыл. Душу не изливают перед каждым встречным.
Дуэль не состоялась, вместо нее мужчины совместно с местным гарнизоном отправились убивать лангов.
Глава 3
Нет ничего хуже ожидания. Кажется, будто медленно сходишь с ума.
Расхаживала из угла в угол, поминутно посылаю наложницу лэрда Клерса, которой поручили заботу обо мне, взглянуть, не вернулись ли мужчины. Она беспрекословно поднималась на дозорную башню, вглядывалась в дымку горизонта, но всякий раз возвращалась с неутешительными новостями.
Часы казались вечностью, а время – издевкой Вседержителей. Может, отвечавший за него творец и вовсе умер, иначе почему оно не движется?
Все валилось из рук. Пробовала вышивать – иголка колола пальцы. Воображение упорно рисовало картины битвы, Эллана в первых рядах. Он прятаться не станет и уж точно не отступит. Если ланги прознают об его способностях, постараются убить в первую очередь.
Нет, не думать, не думать!
Убедившись, что ни на чем не могу сосредоточится, поднялась на стену. Солдаты смотрели с укором, всячески намекали, леди здесь не место, но они понятия не имели об изматывающей животной тоске, которая погнала бы в долину, если бы умела хоть капельку колдовать. Дар медиума не в счет.
Бок о бок с любимым, чтобы вовремя прикрыть, вылечить, спасти.
– Успокойтесь, миледи, – попытался успокоить оставленный лэрдом заместитель, по виду, полукровка, родившийся уже в Умерре, – там лангов всего ничего, неужели не справятся?
Кивнула, хотя внутренний голос подсказывал, все не так просто.
Я жила среди серых, я знаю.
– Вы целительница? – похоже, он придумал мне занятие.
Кивнула, не сводя взгляда с зыбкой дымки. Когда же, когда?
– Не поможете? Девчушка тут одна мучается…
Вздохнув, нехотя спустилась вниз и, следуя за провожатым, покинула замок, углубившись в узкие улочки городка. Он поражал зловоньем. Отвыкшая от помоев на улице, зажимала нос. А ведь для Мира воды – ничего особенного, не придумали здесь пока канализации.
Дома тоже будто из прошлого, мазанковые, с нависающими над дорогой стропилами. Тротуаров нет, мостовая условна. Временами попадались «прогалины» – не хватало одного-двух строений в общем ряду. «Ланги, – коротко пояснил провожатый. – Не успели отстроить».
Мы остановились у непримечательного дома с вывеской кузнеца. Характерный звук молота доносился с заднего двора.
Навсей поднялся по трем ступенькам на крыльцо и толкнул дверь. Из полутемной прихожей повеяло травами.
– Проходите, она лежит, не встает.
Пригнувшись, чтобы не удариться о притолоку, шагнула в комнаты. В Вердейле, городе рядом с вотчиной магистра Онекса, мне не доводилось заходить к местным жителям, а в замке все другое, поэтому с интересом осмотрелась.
Семья кузнеца занимала нижний этаж, второй, по словам, навсея, сдавали. Кому, оставалось загадкой. Неужели в охваченной хаосом войны Сомнейской долине еще текла мирная жизнь? Казалось, люди в страхе давно сбежали оттуда за море.
– Беженцы одна, – махнул рукой темный, когда задала вертевшийся на языке вопрос.
Нуждавшаяся в помощи оказалась беременной девушкой чуть младше меня. Большой живот казался несуразным для хрупкой, еще толком не сформировавшейся фигурки. Миниатюрная, симпатичная, она действительно могла прельстить навсея. В том, что ребенок не от человека, не сомневалась, о таких не стали бы беспокоиться. Да и только навсеи мерили совершеннолетие девушки не от возраста, а от возникновения определенных желаний, правда, первым у юной темной становился Чувствующий.
Судя по тому, как мялся навсей, как отводила глаза будущая мать, ребенок совместный. Тоже логично, чужой бы не волновал.
– Ваш? – спросила в лоб, присев рядом с будущей матерью.
– Мой, – кивнул провожатый.
– Изнасиловали?
Спрашивала ради формальности, не сомневалась, темный не спрашивал. Да и серый бы не стал. Теперь, избавившись от ряда иллюзий, понимала, на войне все поступали одинаково. А уж если женщина ниже по положению… Надо же развлекаться, заодно солдат плодить? Не из Веоса же присылать! Не сомневаюсь, ланги тоже не брезговали человеческими женщинами. И не только во время походов – не сомневаюсь, мнимые кузены, дядя и отец перетаскали в постель всех хорошеньких служанок. Наличие жены не помеха, желание никуда не девалось, а власть развязывала руки.
Мерзко, конечно, но девушка, вроде, выглядит хорошо, в меру пуглива, то есть до зверств не дошло. А могло. Темные иногда жестоко развлекались, любили разные вещи, как раз в отношении пленных и бесправных. Надо бы поговорить с дочерью кузнеца, осмотреть и строго-настрого запретить навсею любые попытки обострить ощущения. Я о них, к счастью, только слышала.
