Читаем без скачивания Грозный. Пес, который искал человека - Кирилл Юрченко

Он взял журавля в руки и направился к дому.

Грозный постоял недолго в одиночестве, затем побежал догонять человека.

На полпути им повстречалась Тира. Изголодавшаяся за день, она подбежала к Андрею, радостно вихляя задом, и с намерением схватить журавля за лапу или за болтающуюся голову, но подскочил Грозный, зарычал на нее. Андрей внимательно посмотрел на пса, но ничего не сказал, только отметил про себя, что недавние слова его, возможно, не ушли в пустоту.

Он выкопал рядом с тополем яму поглубже, а когда засыпал птицу, сверху водрузил большие куски песчаника, найденные под обрывом, горкой, чтобы не так просто было подрыться. Он замечал, что все это время Грозный терпеливо наблюдал за его действиями, сидя чуть поодаль, и бросая иногда взгляды на мать, которая одна не понимала, что происходит, но приближаться тоже не решалась.

Когда Рокотов покончил с могилкой, болезнь вновь навалилась на него, будто желая отомстить за презрение к себе. Лихорадка вспыхнула с новой силой.

Весь в жару, он замечал за собой странное состояние, когда окружающие его предметы неожиданно потеряли свою ценность и значение, а сам он вообще не мог понять смысл своего нахождения здесь. Что-то неладное происходило с его памятью, как будто кто-то взял ластик и вдруг начал стирать из нее все, что Андрей видел перед собой. Только что он смотрел на печь, как она вдруг превратилась в совершенно непонятный предмет. То же самое случилось с подвешенными к стропилам обрезками мяса – через секунду они казались какими-то ничего не значащими штуковинами. Даже собственные руки и пальцы превратились в шевелящиеся нелепицы.

Всю ночь Рокотова преследовали ужасные сны, похожие на галлюцинации, но в противовес реальности, где суть предметов теряла смысл, эти сны казались вполне понятными и объяснимыми. Он представлял себя то человеком, то каким-нибудь животным. Например, трепещущим от страха сусликом, за которым гонится зверь: похожая на Грозного и огромная как дом собака. Он скрывался от нее в норах, но безуспешно: узкие ходы становились большими тоннелями, в которых негде было спрятаться, – зверь нагонял и там. Сердце готово было разорваться, с такой прытью он пытался убежать, но зверь не отставал. Спасаясь от него, Андрей вновь выскакивал на свет и снова прятался в норах, и снова прятался и выскакивал. И когда эта бесконечная игра в прятки закончилась, он неожиданно увидел себя в теле журавля, взмывающего в небеса. Почва уплыла из-под его ног, теперь он радостно несся навстречу холодному ветру, счастливый от спасения. Но зверь не желал отпускать его. Его пасть тянулась за ним от самой земли. Он все-таки схватил Андрея и начал рвать на части. С криком Рокотов сверзился с километровой высоты, распался на тысячу мелких существ, в ужасе разбежавшихся вокруг и попрятавшихся в своих черных норах. А зверь вдруг завыл голосом Грозного – истошно и тоскливо, будто вымаливал прощение. Зверь говорил о том, что на самом деле ценит каждую жизнь, несмотря на то что вынужден убивать. Зверь жаловался на то, что с этим ничего нельзя поделать, и так будет всегда, покуда его терзает погибельный голод. Зверь плакал, что ему тоже хочется жить, и клялся, божился, повторяя его же слова, что никогда не посмеет взять лишнего. И каждому из тысячи Андреев стало жаль зверя. Все они высунулись из нор, чтобы вновь собраться в единое целое, готовые отдать себя в жертву, невзирая на страх и ужас погибели. И Андрей Рокотов, снова превратившись в человеческое существо, неожиданно понял, что зверь – это он сам и есть. И он же – тысячи, миллионы собак, сусликов и журавлей, ящериц и кузнечиков, и других больших и малых существ, а с ними – несметные множества трав и деревьев, океаны неба и воды, солнце и земля. А все вместе – одна большая тайна, именуемая жизнью.

Но, прежде чем он сумел все это осмыслить, внезапно подступила чернота, густая и властная, как будто желающая стереть все то, что ему привиделось…

Он очнулся утром в поту, слабый невероятно, и долго вообще не мог понять, где находится. Он почти ничего не помнил из своих снов, но даже сейчас, в состоянии бодрствования, ему чудилось, что все вокруг нереально, как будто нарисованное, и что сознание в любой момент может снова отвернуться от него.

В подтверждение этому плавали перед глазами связки вяленого мяса и дрожали стены домика, но некоторое время он не мог признать их за реально существующие предметы. Постепенно это ощущение прошло, Андрей вспомнил берег реки, лодочный домик. Но все это предстало перед ним смутно, будто неверно выполненными мазками.

Андрей поднялся и направился к двери. Открыв ее и впустив холодный ветер, он вначале удивился представшему его взгляду пейзажу: мрачному небу и бурой траве. Но затем вдруг понял, что так, наверное, и должно быть. Он вернулся в домик и вдруг увидел на столе планшет. Узнав этот предмет, он взял его в руки, включил. Возникшие на экране дата и день недели ничего не говорили ему.

До сих пор о таких случаях потери памяти он знал только из фантастических историй да мелодраматических сериалов, хотя если бы сейчас кто-то попросил его вспомнить хотя бы одно название, он бы не смог этого сделать.

Поначалу перемена в сознании не показалась Андрею чудовищной, потому что он не знал, с чем сравнить и что, собственно, он хочет вспомнить. Но постепенно, по мере того как начала кусками возвращаться к нему память, и в ней обнаруживались огромные зияющие дыры, Рокотов пришел в ужас.

Все осложнялось тем, что перебирая чередующиеся воспоминания, Андрей начинал думать, что все это – фикция. Может быть, даже имя и фамилия не его, мало ли, что там написано в документах.

Это лишило его сил. Он снова лег, намереваясь уснуть, после чего надеясь вернуться в прежнее состояние, но сон никак не приходил. Между тем, ему стало легче и даже появилось желание поесть.

Он затопил печь, а пока спустился к реке по воду.

Тень метнулась к нему из травы. Он увидел, что это собака.

– Ти… Тира! – поначалу робко позвал он, боясь ошибиться.

И тут же вспомнил, хотя и частично, свой первый день на новом месте.

Следом на тропинке, ведущей к реке, появился Грозный. Он радостно подбежал к Андрею. Тот уже без раздумий назвал его по имени, несказанно радуясь, что с этого момента что-то в сознании начинает выстраиваться. Но все равно пробелы в памяти оставались чудовищные. Предметы вокруг начинали казаться реальными только с того момента, как обрастали ассоциациями и воспоминаниями, с ними связанными. Андрей вернулся в домик, заварил себе высушенное мясо и выпил отвар. Порезал ножом ставшие мягкими куски и долго жевал, прислушиваясь к собственным мыслям. Ему все время казалось, будто он только что появился на свет, потому что кроме степи, собак, домика, огромного тополя над рекой, видневшихся через узкое окошко развалин фермы на другом берегу, все остальное, чего он не мог видеть, казалось выдуманным и несуществующим.

Он вышел на улицу и убедился, что собаки на месте. Подумал, что они, наверное, тоже хотят есть. Сразу память подсказала, что где-то в запасе должна быть тушенка. Он поискал и обнаружил банки в одном из ящиков кровати, достал две и накормил Тиру и Грозного.

Не впадая в панику, весь день он только тем и занимался, что пытался составить картину своего существования, которая хотя бы отчасти удовлетворила его стремление разобраться в том, зачем он здесь и откуда явился. Это была трудная задача, но главное он вспомнил: брата, его просьбу и удивительные способности Грозного.

Ложась спать, он переживал о том, что будет завтра. Боялся, что снова ничего не вспомнит.

Интуиция не подвела: следующее утро началось опять с порции беспамятства, но, правда, не в таких масштабах, как вчера, теперь он даже мог увидеть разницу и понять, что все не так безнадежно. По крайней мере, он точно угадал, в каком из ящиков лежит тушенка.

Днем он решил не спать. И завел дневник: записывал на планшет все, чем занимался за день. А перед сном старался заново, сверяясь с записями, вспомнить весь свой день. Это принесло пользу: уже к концу недели, если иногда и обнаруживались провалы в памяти, жить они не мешали.

Со дня выздоровления Андрей стал разговаривать со щенком еще больше, превратившись в совершенного болтуна.

Способности Грозного предстали Рокотову в новом свете – он будто заново разглядел неординарный характер подрастающего пса. Теперь он намерено обострял свои эмоции – радость, недовольство, усталость и прочие – с тем, чтобы его фразы подкреплялись яркостью чувств и отчетливо связывали смысл его речи с поступками. Тщательно подбирал слова. Старался не говорить длинно и делал паузы между предложениями. Ему казалось, что это и ему самому помогает не забыть события дня.

8

Если раньше Андрей Рокотов избирательно относился к выбору передач, то через две недели после своей странной болезни и выздоровления почти не выключал компьютер, ожидая очередное экстренное сообщение.