Читаем без скачивания Поручается уголовному розыску - Михаил Черненок

— Не первый раз с уголовным розыском объясняетесь. Говорите подробней, без наводящих вопросов. У кого? Когда? Где украли?

— У проезжего, на главном новосибирском вокзале, в воскресенье, — с наигранной лаконичностью отчеканил Мохов и добавил: — Сявка какой-то из района подвернулся.

Ложь была грубой, старомодной. Нет, не на высоте умственные способности Мохова. Нервишки, к тому же, подводят. Соврал и сам не верит: глаза заюлили. Наверняка знает о магазине, иначе не стал бы примитивно добавлять: «Сявка какой-то из района подвернулся».

— Так не пойдет, Мохов. Сказку для первоклашек сочиняете.

— Чо я, Амундсен — сказки сочинять? Антон усмехнулся:

— Амундсен был выдающимся полярным исследователем, а фамилия знаменитого сказочника — Андерсен. Умные, хорошие сказки сочинял, не то, что вы.

— Мы университетов не кончали, — на лице Мохова появилось выражение, похожее на обиду, но глаза забегали еще сильнее. — Наше образование — четыре класса, пятый коридор.

— Это не делает вам чести и, тем более, не дает права лгать уголовному розыску.

— Не веришь? Хочешь, скажу, у кого увел? Антон поморщился:

— Хватит сочинять. Как попали в магазин?

— Чужое дело не клей, начальник. Не был я в магазинчике, — шея Мохова вытянулась и тут же укоротилась, будто он хотел втянуть непомерно большую косматую голову в плечи. — Моя профессия — карманы. Чемоданчик прихватил, между делом, у Гоги-Самолета… — И уставился на Антона, стараясь определить, какое произвел впечатление.

— Когда?

— В воскресенье утром, — не задумываясь, ответил Мохов и ухмыльнулся. — Без выходных работаю.

Предположение Антона, возникшее после допроса Костырева? подтвердилось: о смерти Гоги-Самолета Мохов не знает. Антон неторопливо достал фотоснимок, который показывал Костыреву, и подал его Мохову. Увидев, как у того отвисла губа, понял, что попал в точку. Мохов с тупым выражением лица долго разглядывал фотографию, потом растерянно уставился на Антона и, почти как Костырев, спросил:

— Мертвый, чо ли?

— В магазине, — подтверждая, добавил Антон. — Как вы умудрились на главном новосибирском вокзале в воскресенье утром украсть у него чемодан, если Самолета уже в живых не было?

— Так, может, его после этого сфотографировали, — наивно, без всякой надежды, сказал Мохов.

— К вашему сожалению, нет, — Антон нахмурился. — В магазине обнаружены ваши отпечатки и пустая пачка «Нашей марки». Надеюсь, понимаете, что отрицать такие улики — бессмысленное занятие. Только запутаете себя. Говорите все начистоту.

— Слово даю, не был в магазине! — взвизгнул Мохов.

— Каким образом вещи к вам попали?

— Увел чемоданчик у сявки.

— Сказка про белого бычка… Вы знали, что Гога-Самолет обворовал магазин или собирался обворовать. Откуда эти сведения?

— Накалываешь, гражданин начальник! — снова закричал Мохов. — Мокруху хочешь пришить? Не выйдет! Не занимаюсь я мокрыми делами. Не занимаюсь!

Антон брезгливо поморщился:

— Улики, гражданин Мохов, улики… Кроме чистосердечного признания, вам ничего другого не остается. Неужели не можете понять этого? Будете говорить правду?

В глазах Мохова появился испуг. Антон глядел на него и все больше убеждался, что Мохов — мелкий, трусливый воришка, способный на любую ложь и предательство ради спасения собственной шкуры. И не ошибся.

Мохов трусливо огляделся, как будто хотел убедиться, нет ли в кабинете посторонних, и почти прошептал:

— Костырев… Костырев был в магазине, — опять огляделся и еще тише добавил: — Он там кепку свою посеял. Сам мне говорил, что свалилась с головы и в темноте не мог найти.

— И Дунечку Костырев ударил?

— Какую Дунечку?.. — Мохов открыл рот, но тут же угодливо закивал головой. — Ага, и Дунечку он саданул железякой, когда со шмутьем из магазина выскакивал.

Тонкая ниточка попала в руки Антона, наметилось совпадение с показаниями похмельной Дунечки, и он, стараясь эту ниточку не порвать, сделал вид, что верит Мохову.

— Зачем же вы все краденые вещи в свой чемодан сложили?

— Костырев чистеньким хотел остаться.

— Куда золотые часы дели и одну бритву?

— Загнали по дешевке. Хотели все шмутье сплавить, да на кофточках попухли.

— Кто продавал, Костырев или вы?

— Я, — Мохов вздохнул и повторил: — Костырев же чистеньким хотел остаться.

— А если скажу, что вы не продавали часы и бритву? — спросил Антон и, заметив, как насторожилось лицо Мохова, добавил: — Вы их отдали тому, кто помог отключить сигнализацию.

— Откуда у нас деньги в таком разе? — Мохов оживился. — Шмуток я продать не успел, они все в ажуре, а выручка всего тысяча была.

— Допустим, — согласился Антон. — Только… кто у вас опасную бритву купил? Сейчас опасные не в моде.

— Костырев их две взял.

— Есть документы, что три. Одну себе, другую вам. Кому третью?

— Групповую мажешь, гражданин начальник? Не было групповой. Костырев в одиночку магазин заделал. Моя профессия — карманы.

— А ведь пробовал и магазин обворовать…

— Разок только попытал. Как загремел охранный колокол на всю деревню, с тех пор поллитровкой меня к магазину не затянешь.

— Кто в этот раз отключил сигнализацию?

— Слово даю, не знаю! — Мохов ударил себя кулаком в грудь: — Крест во все пузо!..

— Почему Костырев согласился с вами на север ехать? — оборвал Мохова Антон.

— Чтоб денег подкалымить.

— Но он раньше почему-то не соглашался. Вам долго пришлось его уговаривать. Почему?

— А-а-а… Это он жениться, дубина, хотел. В Новосибирске чувичка у него была, врюхался в нее. А она ему финт ушами заделала, с инженером с московским снюхалась. Федька про это узнал и говорит: «Ну их всех сучек… Поехали, Пашка, на север, деньгу закалымим — не таких чувичек отхватим». Я толкую: «С хрустами, мол, жидковато, на билеты не хватит». А он мне: «В сельхозтехниковском магазине навалом золотых часиков появилось. Если трусишь, один пойду на дело, а ты посля толкнешь часики хотя бы по дешевке». На том и спелись.

— Откуда Костырев узнал о часах?

— Он же в райпотребе вкалывал, там все расчухал.

— Кто помог отключить сигнализацию? — настойчиво спросил Антон. — Или Костырев сам это сделал?

— Конечно, сам. Он башковитый в этом деле.

— Как Гога-Самолет оказался в магазине? Мохов застучал кулаком в грудь:

— Крест во все пузо, не знаю.

Антон прекратил допрос. Через полчаса на служебной машине он увез Костырева и Мохова в поселок, где нашелся магазин, оборудованный точно такой охранной сигнализацией, как в райцентре. Следственным экспериментом было установлено, что ни Костырев, ни Мохов в охранной сигнализации совершенно не разбираются.

После допроса горизонт не расширялся. Наоборот, своими показаниями Мохов еще больше запутал дело.

9. Нештатный следователь

— Березову видел? — снимая очки, спросил Степан Степанович, едва Антон переступил порог его кабинета. — Только что была здесь, спрашивала тебя.

— Есть что-то новое?

— Она, видишь ли, кроме тебя, ни с кем не хочет беседовать, — Степан Степанович поправил бумаги, лежащие перед ним на столе, близоруко прищурился. — Как говорят наши подшефные, вошел ты у нее в авторитет.

— Не сказала, куда ушла?

— Дома будет ждать.

— Придется ехать. Может быть, что-то новенькое, существенное у нее появилось.

— Подожди. За ней пошлем служебную машину, а сами в это время потолкуем. У меня тут кое-что есть…

Стуков позвонил дежурному по управлению. Договорившись, что служебная машина сейчас же отправится за Березовой, адрес которой продиктовал дежурному Антон, Стуков достал из стола тоненькую бумажную папку и открыл ее. В папке лежал тетрадный листок, исписанный с обеих сторон красивым женским почерком без единой помарочки, аккуратно. Антон ожидал, что Стуков тут же даст прочитать листок, но Степан Степанович не торопился.

— Оказывается, со Светланой Березовой я раньше тебя познакомился. Вот по этому заявлению, — он постучал пальцами по тетрадному листку. — Позавчера принесла. С двоюродной сестрой ее произошла неприятность.

— С Людой Сурковой? — быстро спросил Антон.

— Правильно. Ты уже родственников Березовой знаешь? — Стуков улыбнулся.

— Вчера в «Космосе» встречались, когда был там со Светланой. Симпатичная такая, печальная девушка. Светлана какое-то заявление упоминала…

— Видимо, это заявление как раз и есть. — Стуков опять постучал по листку. — В прошлое воскресенье Люда была выходная. Одна из подружек по работе обещала достать ей билет на какую-то приезжую эстраду. Люда вечером прибегает к подружке в «Космос» за билетом, а та, оказывается, ничего не достала. Вечер испорчен. В кафе компания вполне приличных молодых людей отмечала день рождения. Именинник знакомится с Людой и уговаривает ее остаться в компании. От нечего делать Люда соглашается, тем более, что именинник — парень собою видный: возраст — около тридцати, общителен, внешне — картинка, одет безупречно. Ну как тут устоишь от соблазна познакомиться с таким кавалером? Пели, шутили, танцевали. Именинник был галантен, усердно угощал. Люда не из пьющих, но все-таки стакан шампанского выпила и через какое-то время… катастрофически стала засыпать. Он вызвался проводить домой, но вместо этого привел на какую-то квартиру. Стал приставать, угрожал бритвой. Она — вырываться, кричать. Соседи открыли дверь… Где была, как ушла из квартиры, не помнит совершенно. Только на следующий день хватилась, что на руке нет кольца девятьсот пятьдесят восьмой пробы, стоимостью свыше двухсот рублей, — Степан Степанович замолчал.