Принц Пемма рассмеялся и направил ослика по одной из дорожек, ведущих к обширным виноградникам. Брэк поплотнее запахнул на груди накидку из волчьей шкуры — туман становился все гуще — и пришпорил коня.
Скакун, которым снабдил его Пемма, понравился варвару. Низкорослое животное выглядело выносливым и резвым. Настроение Брэка постепенно улучшалось.
Дорога пошла в гору. Конь, чуть напрягшись, двинулся на подъем, его седок, привстав в стременах, выискивал дворец на горизонте. Зубчатые стены неожиданно выросли на фоне неба, цветом сливающегося со сланцем гор. За мощными воротами виднелась высокая четырехугольная башня, на вершине которой располагалась звонница. Там висел огромный колокол. Копыта коня процокали по мосту, перекинутому через ров. Брэк въехал в ворота, где жались, подрагивая в туманной сырости, двое стражей. Если бы не эти люди и не одинокий дым, протянувшийся от одного из строений, дворец Странна — чудо архитектуры — выглядел бы покинутым.
Вскинув на плечо ножны с мечом, Брэк зашагал вверх по широким ступеням. Еще один стражник появился из темной караулки. Он и указал варвару путь к залу для приемов. Миновав череду пустующих, скудно обставленных комнат, Брэк достиг высокого сводчатого зала. В дальнем его конце за серебряными дверями открывался еще один зал, больший по размерам. Несколько гвардейцев в потертых мундирах опирались на копья около дверей. Над дверным проемом на стене красовалось изображение серебряных весов. Проходя арку, Брэк отметил, что серебряная отделка во многих местах осыпалась. В самом деле, весь дворец имел ветшающий вид, он словно умирал.
Брэк пересек огромный зал с выщербленным полом, направляясь к человеку, ожидающему его на небольшом возвышении. Человек этот был облачен в выцветшую пурпурную тогу, еще сохранявшую следы былой роскоши. Борода мужчины отливала серебром, подобно весам, украшающим портал. Благородное лицо было изрезано морщинами и поражало нездоровой бледностью. Попытавшись приподняться на ложе, где он возлежал, чтобы поприветствовать вошедшего, Правитель хрипло застонал от боли. Лишь подойдя к нему вплотную, Брэк понял, насколько болен этот человек, прикованный к постели. Из челяди рядом был лишь карлик в пестром отрепье. Он храпел, устроившись в ногах повелителя. Больше, насколько можно было видеть, за Странном никто не присматривал.
— Мое имя Брэк, милорд. Меня послал к вам ваш сын, принц Пемма.
Странн закивал. Пронизывающие темные глаза, столь не соответствующие изможденному лицу, смотрели в упор на Брэка.
— Добро пожаловать, Брэк. Боюсь, никто не встречал тебя как подобает.
— Никто, милорд.
— Увы, у нас почти совсем не осталось прислуги. Едва хватает людей, чтобы поддерживать горящим огонь, — он указал на огромный камин, где багровели тлеющие угли. В речи Странна не было и намека на жалость к самому себе, лишь констатация свершившегося неприятного факта. — Присядь, воин, рядом со мною, а я прикажу принести нам вина.
Странн потрепал карлика по плечу. Маленький человечек проснулся и, переваливаясь, поспешил исполнять приказ господина. Странн тем временем продолжал:
— Сегодня ранним утром Искандер поведал мне о том, как ты сражался с Алой Пастью.
— Ваш сын сообщил мне об этом, милорд.
— Вот я и подумал, что подобная храбрость достойна награды.
— Храбрость — никудышнее оружие против чар колдуньи.
— Это так. Но все же и Нордика Огнегривая смертна, хотя истоки внезапно обретенного ею могущества лежат за пределами понимания большинства смертных. Лежа здесь, я часами пытаюсь придумать, как помешать ей, пока она не обольстила всех моих людей своими посулами. Но — бесполезно. Я пока так и не нашел способа противостоять ее магии. Я даже не обладаю достаточной силой, чтобы самолично поднять против нее меч. Врачи утверждают, что моя слабость вызвана просто приходом старости. Может, и так. Ноги отказались служить мне, временами подводит зрение. Но воля моя остается твердой. И она порождает во мне единственное страстное желание — уничтожить Нордику и слюнявую тварь, что ее охраняет.
Странн взял кубок с вином, который карлик поставил перед ним. Он становился все более грустным. Брэку больно было видеть это мужественное лицо, изуродованное годами, болезнью и страхом.
— Уверен, — сказал варвар, пока карлик наполнял сладким ароматным вином его кубок, — есть какой-то способ убить чудовище.
— Конечно. — Странн приподнялся на локте. — Ты поэтому принял мое предложение, странник? Потому, что хочешь драться?
Брэк кивнул.
— Ваша с ней ссора ничего для меня не значила — это не означает, что меня не удручает увиденное проездом по вашей стране. Но происшедшее вчера на дороге в горах и на постоялом дворе сделало вашу войну и моей войной тоже.
— Добрая весть, — слабо засмеялся правитель.
— Я не имею магических талантов, милорд. В моем распоряжении лишь верная рука да острый меч.
— И смелость! Мой сын Пемма тоже смел, но ему недостает навыков бойца. Вероятно, вы вдвоем с Искандером могли бы составить план… — Странн, спохватившись, покачал головой: — Прости меня. Ты наверняка устал. Мы вернемся к этому разговору за ужином. А сейчас не соблаговолишь ли ты поведать мне о себе, откуда и куда держишь путь?
Желтоволосый варвар рассказал о приключениях, случившихся с ним с тех пор, когда он не по своей воле покинул северную родину, не вдаваясь, однако, в подробности своего столкновения с Септенгундусом в Ледяном крае. Умолчал он и о предупреждении колдуна, то и дело повторяющемся в его ночных кошмарах. Когда он описывал свое появление в королевстве Странна и то, как был сделан выбор пути дальнейшего следования, Повелитель оживился.
— Похоже, появление твое в нашей стране было предопределено, — прокомментировал рассказ Странн.
— Предпочитаю считать это игрой случая, — заявил Брэк, без особой, впрочем, убежденности.
Странн задумался. Минуту спустя он пришел в себя и виновато улыбнулся:
— Необыкновенно красочный и интересный рассказ, Брэк, благодарю. Но боюсь, я слишком утомил тебя разговорами, и давно пора дать тебе хоть немного отдохнуть.
Брэк покосился на большое блюдо с кусками холодного мяса, которое недавно принес карлик. Странн кивнул:
— Все, больше никаких разговоров. Сделай одолжение, поешь немного.
Брэк не заставил себя упрашивать. Он вгрызался в сочные ломти, отрывая зубами и глотая большими кусками. Странн глядел на него, изумленно улыбаясь. Варвара мало забота л устроенный им спектакль. Он был голоден, как волк, и находил удовольствие в еде, тогда как в этой стране практически ничего естественного и нормального уже не осталось.
