- А почему нельзя просто при выезде рассчитаться?
- При выезде вы тоже рассчитаетесь, а блокировка к этому не имеет никакого отношения.
Валентина недоверчиво покачала головой. Девушка за регистрационной стойкой что-то сказала по-немецки. Не дожидаясь пока германофил Маша переведет, парень перевел сам:
- Она спрашивает, нужно ли вам дополнительное спальное место?
- А сколько их там, - поинтересовалась Валентина.
- Обычная двуспальная кровать. А можно внести еще раскладушку для вашей дочери. Или вы предпочитаете поселить ее в отдельном номере?
- А кто будет платить за отдельный номер?
- Разумеется, вы.
Валентина поджала губы.
- Тогда давайте раскладушку.
Юноша распорядился по-немецки, чтобы в комнату поставили раскладушку.
- На ваш счет запишут тридцать евро в сутки за раскладушку, - сказал он.
- Это мы должны платить или организаторы? – спросила Валентина.
- Думаю, что вы.
- Мы ничего платить не будем, - твердо заявила Валентина.
- Ну тогда у вас не будет раскладушки.
- Давайте сделаем так. Вы сейчас отправитесь к своему руководству и решите этот вопрос. Неужели такая солидная конференция обеднеет из-за того, что лишних тридцать евро в сутки заплатит Игнатию. Он все-таки приехал из страны с жестким режимом, и все свои силы тратит на борьбу за права людей.
- Я попробую. Но в таком случае давайте сразу же решим вопрос с завтраками. Потому что у вас оплаченный завтрак тоже только на одного человека.
- Вот вы и решите этот вопрос, - жестко сказала Валентина, повернувшись к юноше спиной. Вместе с Машей и Игнатием они поднялись в номер. Спустя пять минут туда же внесли их чемодан. Принесший чемодан негр долго многозначительно переминался с ноги на ногу, но, естественно, никаких чаевых не дождался. Валентина сразу отправилась в ванную комнату, чтоб оценить, сколько гостиничных шампуней, кондиционеров, шапочек для душа и кусков мыла увезут они в Москву после трех дней пребывания в Кельне. Весь ассортимент был на месте плюс к тому была даже такая нужная вещь, как набор иголок с нитками и разнокалиберными пуговицами.
- Ну что, ребята, чайку не хотите? – выйдя из ванной, весело спросила она у членов семьи, занятых в четыре руки разбором вещей. Она достала из сумки кипятильник, пакетики с чаем и пачку печенья «Юбилейный».
Привезенные с собой колбаса и сыр отправились в мини-бар, с большим трудом потеснив там всякие маленькие ненужные бутылочки. С собой они не забыли взять даже батон хлеба. По опыту Валентина знала, что каждый вечер скорей всего будет званый ужин, а вот насчет обедов у нее были сомнения. Поэтому минимальный сухой паек был взят из Москвы. Сказывалась многолетняя привычка экономить за границей: если бы Валентина догадалась заглянуть в местные продуктовые магазины, она не увидела бы большой разницы между московскими и кельнскими ценами на еду.
К счастью, на этот раз мини-бар в их номере был нормальной, традиционной конструкции. То есть это просто был маленький холодильник, в котором на полочках стояли бутылки и банки с напитками. А вот в Париже в прошлом году им попался усовершенствованный мини-бар, изрядно попортивший им нервы. В нем те же бутылочки и баночки не стояли на полках, а были размещены горизонтально, причем так, что если одну из них тронешь, она тут же вываливалась к тебе в руки, а на ее месте моментально опускалась железная шторка. Вставить вылетевшую бутылку обратно было нельзя, шторка не давала. При этом компьютер уже стоимость напитка автоматически приплюсовывал к твоему счету. Присядкины не сразу разобрались, что к чему, а когда разобрались, их счет уже вырос на целых 90 евро. При этом ни одна бутылочка не была выпита, а просто стояла рядом с мини-баром.
Когда пришло время рассчитываться, все, кто находились за стойкой портье, моментально забыли английский язык. Они наверняка поняли, в чем проблема, но почему-то решили поиздеваться над русскими дикарями. С Валентиной там случилась настоящая истерика, она орала так, как не орала, наверно, никогда в жизни. А уж поверьте, кричать она умела. С тех пор к мини-барам у Присядкиных было особое, очень недоброжелательное, отношение. Впрочем, в Кельне мини-бар их не подкачал: в нем даже разместилась вся привезенная ими из Москвы снедь.
Вообще все складывалось как нельзя лучше. Не прошло и часа, как позвонил их утренний сопровождающий и сообщил, что спорные вопросы утрясены: раскладушка и завтраки будут за счет конференции. «Уф, слава богу!» - с облегчением вздохнула Валентина. Ей совершенно не улыбалась перспектива спать в одной постели - пусть и широкой – с Игнатием и Машей. Тем более что оба они храпели как сапожники.
Из-за разницы во времени Валентина проснулась очень рано. На часах было семь утра. Магазины! Валентина точно знала, что в Германии крупные универмаги открываются в восемь часов. Она растолкала Машку. Посовещавшись шепотом, они пришли к выводу, что Присядкина лучше не будить. Это решение придало динамизма их последующим действиям. Они собрались быстро, по-солдатски. По дороге заскочили в гостиничный ресторан на первом этаже позавтракать. И у дверей универмага C&A были уже без пяти восемь. Там уже собралась небольшая толпа, в которой, кроме пожилых немцев, присутствовали многочисленные негры, арабы и турки, ну и, разумеется, слышались беспокойные голоса наших соотечественников.
Наконец, стеклянные ворота открылись и все устремились внутрь. Большинство отправилось вниз, в подземный этаж, специально отведенный для уцененных товаров, но опытная Валентина знала, что и на других этажах, практически во всех отделах, есть что-то, что можно купить со скидкой. По какому принципу делалась скидка, она не понимала. Потому что, например, свитера со скидкой и без скидки висели вперемешку и по своим потребительским качествам мало отличались друг от друга. Поэтому, если на ярлыке не была перечеркнута старая цена и не обозначена красным цветом новая, такой товар Валентину не интересовал. Она сначала смотрела на этикетку, а потом на то, к чему эта этикетка была приделана. Чтоб ничего не пропустить, они с Машкой сначала поднялись по эскалатору на самый верхний этаж, и уже оттуда стали неспешно спускаться вниз. На верхнем этаже не оказалось ничего интересного: игрушки и бытовая техника. Зато ниже находился целый этаж с женской одеждой. Как только они с жадностью углубились в длинные ряды вешалок, перебирая все, что на них висело, в надежде увидеть заветное слово Reduziert, к ним подошла толстая тетка и спросила с выраженным южнорусским «гыканьем»:
- А вы не знаете, где здесь головные уборы?
- Не знаю, - сухо ответила Валентина, хотя она еще сверху приметила, что шапки и шляпы размещены в районе лестницы. В принципе, ей ничего не стоило если не ответить, то хотя бы показать тетке пальцем направление поисков, однако Валентина принципиально не стала этого делать.
«Понаехали тут всякие» - подумала она.
Когда хохлушка отползла, наконец, от них, Маша прошипела:
- Мам, как она догадалась, что мы русские? Ну что такое в нас есть, что мы выглядим как русские?
- Понятия не имею. Хотя неприятно, конечно, - ответила Валентина.
- Неприятно - не то слово, - заметила дочь, кажется, уже с момента своего рождения мечтавшая за границей растворяться в толпе коренных жителей так, чтобы никто не догадался, что она русская. Почему-то ей всегда и везде стыдно было казаться русской…
Довольно быстро наши дамы набрали себе целую кучу разнообразных шмоток. Разумеется, они много времени провели в примерочных кабинках, крутясь перед зеркалом и спрашивая друг у друга: как сидит? не широко ль в плечах, не узко ли в талии? сочетается ли с другой тряпкой? Но главным критерием отбора была для них разница в цене: если старая цена была больше новой на каких-нибудь десять процентов, это было не так интересно, чем когда что-либо было уценено вдвое или втрое. Большая
уценка расценивалась ими как страшная удача, и они радовались трусам, упавшим в цене с 45 до 10 евро, не меньше, чем какой-нибудь филателист радуется, когда раздобудет экзотическую марку для своей коллекции. Каждый раз, оплачивая в кассе покупку, они требовали выписать им «такс-фри» - бумажку, по которой им, как иностранцам, в аэропорту при вылете вернут часть уплаченных денег, равную сумме местного налога. Налог по закону полагалось взимать только с граждан Евросоюза, остальным его возвращали. Даже если речь шла о ничтожных суммах, они не ленились и терпеливо дожидались, пока им выдадут «такс-фри». Копейка рубль бережет. Вся эта волынка, однако, заняла очень много времени и в какой-то момент Валентина поняла, что если они немедленно не прервут увлекательный процесс вылавливания редуцирта из мутных вод C&A, они опоздают в гостиницу к моменту отправки Присядкина на конференцию. Снова состоялось короткое совещание, и было решено процесс не прерывать, а Присядкин пусть как знает.
