Сегодня он выглядел еще более утомленным, чем при первой встрече. Очевидно, сказывался спектакль и общая усталость из-за работы. Глаза, которые имели над Ксенией непонятную власть, были холодны, как два кусочка льда. Он тяжело посмотрел на девушку, и процедил тоном, не терпящим возражений:
- В машину, Ксеня, - при этом его взгляд буквально пригвоздил девушку к асфальту. - И не вздумай брыкаться. На плечо заброшу и силой усажу. Хватит, набегалась уже! - произнес мужчина негромко, но казалось, что буквально прорычал на весь проспект.
Ксения внутренне сжалась, не понимая, почему не может ответить отказом, отчего Метлицкий мог одной фразой забрать весь разум и полностью подчинить ее своей воле. Более того, ей хотелось сдаться в этот плен. Она желала проиграть битву, капитулировать под натиском его горячих поцелуев.
Ксения медленно подошла к иномарке, залезла на заднее сиденье, бросила хмурый взгляд на спину Вадима, который уже успел усесться за руль. Он тут же перехватил ее взгляд через зеркало заднего вида, сощурился и хищно ухмыльнулся, напоминая дикого зверя, готового к смертоносному прыжку за добычей.
- Вот видите, Мила, я умею уговаривать, - сказал Метлицкий с ехидцей, небрежно подмигивая. Он резко нажал на педаль газ, и машина сорвалась с места, оставив черные следы протекторов на асфальте.
Вадим несся по ночной столице, наплевав на правила дорожного движения. Редкие автомобили ему сигналили, но он мастерски обходил их на поворотах, практически не глядя на дорогу. Все это время Ксения сидела притихшая, как мышка, размышляя над тем, что же дальше делать, как выпутаться из ситуации, куда ее завела собственная слабость и неумение думать рационально.
Из колонок автомагнитолы неслись ритмы популярного в этом сезоне диско. Мила весело щебетала с Вадимом, который изредка поглядывал на Ксению и умело флиртовал с ее подругой. Девушка вцепилась за верхнюю ручку на дверце, чтобы не удариться головой о стекло на крутых виражах, которые Метлицкий, казалось, совершает специально.
Распрощавшись с довольной Милой, которая всю поездку пыталась строить Вадиму глазки, причем получая поощрение со стороны актера, Ксения еще больше погрузилась в себя, стараясь абстрагироваться от того, что сейчас происходит и с кем она едет в одной машине.
- Ксю, давай поговорим, - Вадим обернулся назад, но девушка проигнорировала его, продолжая сосредоточенно рассматривать проносившийся за окном город, украшенный неоновыми вывесками. - Ну, ладно, пока не хочешь. Но все равно ведь поговорим. Мне многое тебе сказать нужно. А как хочется, ты бы знала!
Ксения поёжилась, от тона, каким была сказана последняя фраза. Сердце запрыгало туда-сюда, затем сползло вниз по позвоночнику, будто воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Девушка собралась силами, не смотрела на Вадима, понимая, что не может противиться его магнетизму и притягательности.
Спустя десять минут Метлицкий с визгом тормозных колодок остановил автомобиль около дома Дроздовых. Выключил музыку, развернулся к пассажирке, которая по-прежнему хранила молчание, напряженно вцепившись полы своего бежевого плащика. Вадим продолжал буравить Ксению взглядом, который не обещал ничего хорошего. Она понятия не имела, почему чувствует себя виноватой. Улучив момент, девушка резко открыла дверцу, вылезла из машины, быстро зашагала в сторону подъезда, надеясь, что мужчина не последует за ней. Но она просчиталась, как всегда. Вадим настиг ее, схватил за плечо, его пальцы впились в руку, сжали тисками. Ксения скривилась от боли, но мужчина все равно развернул ее к себе лицом, взял другой рукой за подбородок, приподнял его, но нежно, без лишних усилий.
Они стояли в свете фонаря, под сенью клена, который еще не успел сбросить летний наряд, пестрел разноцветными листьями, готовыми в любой момент совершить последний танец на ветру.
Взгляды встретились. Ксении показалось, что сентябрьская ночь наполнилась духотой лета. Ей хотелось уйти, убежать, чтобы больше никогда не видеть этого лица, никогда не чувствовать больше прикосновения сильных пальцев, но не могла, ощущая себя парализованной. Она тонула в той силе, которую излучал мужчина. Вадим, очевидно, понял, что его пленница уже никуда не убежит, что она в его власти и ослабил стальную хватку.
- Твой номер я узнал у Кости. Я звонил все лето, но ты не брала трубку. Какого черта, Ксюша, я должен, как пацан сопливый, бегать и выискивать тебя по всей Москве? Как дурак, волноваться, куда ты подевалась? Вдруг, тебе в голову твою шальную что-то взбрело, и ты ночью опять куда-то сорвалась? И уже меня с тобой нет рядом! А женишку на тебя плевать с высокой колокольни! Ксеня! Черт тебя возьми, ты что творишь?!
- Ничего! Я ничего не творю и, тем более, ничего не знаю! Не знаю, Вадим, почему ты вдруг вспомнил обо мне! С чего бы такая забота о той, с которой у тебя всего лишь секс? Я тебе ничего не обещала, - твердо ответила девушка, пытаясь не смотреть ему в глаза. - Я уезжала из города, и не должна была сидеть у телефона и день, и ночь, ожидая, что ты случайно вспомнишь обо мне, когда тебе захочется развлечься с...
На последней фразе Ксения запнулась, подбирая слова, чтобы они не прозвучали слишком грубо. Вадим пристально смотрел на нее, на его щеках ходили желваки, и девушка поняла, что перегнула палку. Она испугалась, видя решимость, которая появилась на лице Метлицкого.
Он сжал ее лицо в ладонях и уверенным мужским жестом притянул к себе, грубо целуя, не думая желаниях девушки. У Ксении сперло дыхание, она хотела вырваться из его объятий, но поняла, что эта битва проиграна. С каждой секундой их страстный и обжигающий губы поцелуй все набирал обороты, и девушка вновь растворилась умелых ласках. Однако Метлицкий так же резко отпустил ее, прижал к себе.
Ксения все еще пыталась прийти в себя, но Вадим зашептал ей на ухо:
- Ну как, полегчало, шальная моя?
Она молчала, пыталась отдышаться. Губы горели огнем, тело требовало продолжения, полностью капитулировав под натиском мужских объятий.
Вадим продолжил, понимая, что сейчас от Ксении не добиться ответных слов:
- Что ты со мной сделала, а, ведьма зеленоглазая? Искал, звонил, волновался, но ты исчезла, никто не знал, где ты. Куча мыслей в голову лезла. Не было от них спасения. Глаза закрою - ты... Сегодня, когда тебя увидел возле театра, думал всё, с ума схожу - везде мерещишься...
Он тяжело дышал, перебирал пряди ее волос, все крепче прижимая к себе. Ксения не могла избавиться от оцепенения, которое каждый раз настигало ее, едва она слышала бархатный голос. Она ухватилась за рукав его кожаной короткой куртки, чтобы не упасть. Ксения все еще молчала, понимая, что слова будут лишними. Ей хотелось немедленно оказаться в квартире, вновь наслаждаться неистовыми ласками.
