В это время по гражданской части при наместнике Кавказском особенную роль играл мой отец, который, как я говорил ранее, был директором департамента государственных имуществ, а по месту этому был вместе с тем и членом совета главного управления Наместника Кавказского. Таким образом, при Великом Князе Михаиле Николаевиче Кавказ жил той же жизнью, как и при его предместниках, пользуясь, пожалуй, еще большим к себе вниманием нежели при предыдущих наместниках по той простой причине, что наместник Кавказа, Великий Князь был сначала братом Государя, после смерти Александра II, он был дядей Государя Александра III. Оба Государя относились к Великому Князю весьма родственно, ласково, что, впрочем, Великий Князь сам по себе вполне заслуживал потому что это был прекраснейший, благороднейший человек. Он несколько любил материальную сторону жизни, а именно, деньги, имущество и даже некоторые казенные земли, как напр., Боржоми которые потом ему были подарены Государем, - что едва ли может украсить его наместничество. Но на Кавказе было всем хорошо известно, что в этом отношении он действовал всегда под влиянием своей супруги Великой Княгини Ольги Федоровны, которая была довольно корыстолюбива, по причине, которую я уже объяснил ранее, а именно по причине ее семитского происхождения.
Когда Великий Князь приехал на Кавказ, то первое лето жил в Белом Ключе; это место находится в нескольких десятках верст от Тифлиса и там стоит знаменитый Грузинский полк. В это время мой дед, все семейство Фадеевых и Витте жило также в Белом Ключе; в это время мне было не боле 12-13 лет. У Великого Князя Михаила Николаевича в то время был всего один сын Великий Князь Николай Михайлович, ему было один или самое большое два года, остальных детей у Великого Князя еще не было. Я и мои братья с детства ездили верхом, но мы ездили верхом по-кавказски, т. е. на казачьем седле, словом, ездили так, как ездят вообще туземцы Кавказа. Я помню, что Великий Князь, когда видел нас ездившими верхом по плацу, призывал нас иногда к себе и учил ездить по кавалерийским правилам, но правила эти к нам не прививались, да и вообще все кавказские ездоки относились с презрением к кавалерийской езде, хотя после, когда я был уже в России 35 я до самого последнего времени ездил постоянно верхом, я изменил свое мнение относительно езды и держусь того взгляда, что действительно кавалерийская езда гораздо правильнее казачьей.
При Великом Князе, как я уже говорил, были окончательно покорены те части Кавказа, (а именно Зап. Кавказ), покорение которых не докончил фельдмаршал Барятинский, и вот за окончание покорения Кавказа Великий Князь получил Св. Георгия на шею. Когда в конце семидесятых годов вспыхнула война с Турцией, то Великий Князь, будучи в то время кавказским наместником, номинально командовал армией, которая сражалась с турками, в действительности же этой армией, - которая составляла отдельный корпус, командовал - Лорис-Меликов, который за эту войну получил графство. Так что командование Великого Князя было только номинальным, вообще Великий Князь Михаил Николаевич, как во время войны, так и в мирное время играл более представительную роль нежели распорядительную. Но тем не менее, это нисколько не умаляет заслуг его по управление Кавказом; он оставил о себе на Кавказе самые лучшие воспоминания. Впоследствии при Императоре Александре III, когда Великий Князь оставил Кавказ и был назначен Председателем Государственного Совета, то сначала вместо него на Кавказ был назначен князь Дундуков-Корсаков, но уже не в звании наместника, а в звании главноначальствующего на Кавказе.
Дундуков-Корсаков был назначен главноначальствующим на Кавказе, так как он был из кавказских офицеров и когда был молод, командовал Нижегородским полком. Главноначальствующим на Кавказе он был сравнительно не долго и ничем себя не проявил, но Кавказ его очень любил, потому что он был кавказским и во время своего пребывания на Кавказ устраивал всевозможные кутежи.
После него главноначальствующим на Кавказ был Шереметьев, которого Кавказ также любил, потому что и он был кавказским, но и он, также, как и Дундуков-Корсаков ничем себя не проявил.
После смерти Шереметьева на Кавказ был назначен князь Голицын, и он первый начал проводить узкую националистическую 36 политику, а поэтому на Кавказе он был всеми нелюбим и даже более - ненавидим.
Князь Голицын стал ненавистен Кавказу потому, что он был не кавказский, не понимал духа кавказского и проводил такую политику, которая и послужила одним из главных оснований тех беспорядков, которые были на Кавказе за последние десятилетия. Голицын был первый, пожелавший русифицировать Кавказ не нравственным авторитетом, не духом, а насилием и полицейскими приемами. За это он и поплатился, так как получил рану (от убийцы) и затем должен был покинуть Кавказ, не достигнув никаких результатов в том направлении, в каком ему это было желательно, подняв ненависть на Кавказе против властей. Голицына я тоже хорошо знал; в сущности говоря, он был хорошим человеком, человеком внешне довольно образованным, очень честным, но мать его была полькой и он по характеру был более поляком, нежели русским.
И вот эти приемы "русского поляка" или, иначе говоря "истиннорусского человека с польскою кровью" не могли дать иных результатов, как отрицательных. Он вздумал весь Кавказ обращать в истиннорусских людей, эта его деятельность и была зародышем того истиннорусского направления, которое ныне, - смею думать, временно, - царить над Poccиeй, причиняя ей гораздо более вреда и бедствий, нежели пользы.
После князя Голицына на Кавказ был назначен граф Воронцов-Дашков, тот самый Воронцов-Дашков, о котором я упоминал, когда говорил о фельдмаршал князе Барятинском, у которого он состоял одним из младших адъютантов. Графа Воронцова-Дашкова я также знаю очень хорошо; знаю его с детства, или вернее сказать, он меня знает с детства; это очень хороший человек, среднего образования, высшего общества. Служа на Кавказе с молодых лет, будучи там офицер ом, зная Кавказ того времени и то значение - которое имели в покорении Кавказа туземцы, он, конечно, не мог проводить ту узко-национальную политику, которая теперь в моде. Теперь на Кавказе происходит такое удивительное явление: Воронцов-Дашков состоит кавказским наместником с 1903 (или 1904) года, во время его наместничества прошла вся, так называемая, наша революция. Смуты, - которым подвержена ныне Россия, все происходили и происходят в то время, когда он был наместником, и я не могу не сказать, что, быть может, он единственный из сановников на всю Poccию, который и в настоящее время находится 37 в том крае, в котором управлял, и который пользуется всеобщим уважением и всеобщей симпатией. Смею думать, что тот начальник, который пользуется общим уважением всего населения, населения столь разнородного и многообразного, какое существует на Кавказе, несомненно имеет такие достоинства, которые отличают его от других. Достоинства эти заключаются в том, что он представляет собой, в полном смысл слова, русского благородного барина, со всеми недостатками, присущими этому барству, но и со всеми его благородными и рыцарскими сторонами. Это, может быть, единственный из начальников края, который в течение всей революции, в то время, когда в Тифлисе ежедневно кого-нибудь убивали или в кого-нибудь кидали бомбу, спокойно ездил по городу, как в коляске, так и верхом, и в течение всего этого времени на него не только не было сделано покушения, но даже никто никогда его не оскорбил ни словом, ни жестом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
