Сегодня вряд ли что-то осталось от того, что некогда было процветающим и богатым обществом. Ветры насквозь продувают километры плоских равнин, поросших травой и кустарником, среди мрачного ландшафта выделяются лишь редкие могилы кочевников. То тут, то там из темной земли выступают валуны, археологические раскопки обнажили здесь булыжные мостовые и основания стен. На вершине одного из холмов находятся руины города, где здания прилеплены к скалам, как ласточкины гнезда, это место носит татарское название Чуфут-Кале (буквально «Еврейская крепость»). На дорогах еще видны колеи, оставленные множеством колес с железными ободьями, – воспоминание о торговой суете, некогда делавшей крымское побережье столь оживленным. Русские археологи, как кроты, раскопали руины некогда процветавших приморских колониальных городов-государств, оставив для нас свидетельства (иногда к своему огорчению) того, что евреи служили в войсках, были организованы в общины со своими синагогами, образовывали религиозные общества (thiasoi) и не оставляли усилий повернуть язычников к единому Богу и заветам Торы. Вот типичная греческая надпись, найденная в Пантикапее на территории нынешней Керчи:
В год 377, в двенадцатый день месяца перития я, Хреста <…> объявляю, что мой воспитанник [то есть освобожденный раб] Геракл свободен <…> и может путешествовать где пожелает. <…> Однако он не может оставить страх перед небесами и свою принадлежность к синагоге <…> под наблюдением еврейской общины[29].
Согласно заметке доктора Уриэля Раппапорта (Университет Хайфы) в «Encyclopaedia Judaica», евреи оказали заметное влияние на нееврейские круги, которые переняли еврейские символы, в том числе тетраграмматон – четыре еврейские буквы, составляющие имя Бога, которые обнаруживаются в надписях, в остальных отношениях совершенно языческих.
Греки и евреи не были чужими друг для друга, на протяжении столетий они жили вместе. Но здесь, в Крыму и на берегах Черного моря, евреи впервые столкнулись с совершенно отличным от них, неизвестным им прежде типом народа, кочевниками – неграмотными, не имеющими письменной истории или интеллектуально развитой религиозно-мифологической системы. Греки называли их варварами из-за их непонятного языка (звучавшего для греческого уха как «бар-бар-бар»), но парадоксальным образом эти люди оказали самое значительное влияние на возникновение идишского народа.
Продолжение степи, Крым был своеобразным резервуаром, который волна за волной заполняли конные кочевники, двигавшиеся по огромной поросшей травами равнине – узкой, оканчивающейся тупиком долине между изгибом Карпат и западным побережьем Черного моря, которая по-венгерски называется пушта. Скифы, сарматы, готы, гунны, аланы, авары, булгары, хазары и мадьяры – все они во время своих героических переходов делали поворот перед входом в Крым: одни, как болгары или мадьяры, создали государства, которые существуют до наших дней; другие, как гунны или авары, канули в Лету.
На протяжении почти шестисот лет, примерно с 400 года до нашей эры скифы контролировали большие области западных степей, от нынешних границ с Ираном до Южной России, и даже часть североевропейской равнины. Центром их власти был крымский Неаполис («Новый город»), современный Симферополь. Скифы оставили свое имя в названии целого региона – Скифии и живших там людей. Даже в Средние века слово скифы могло означать всех обитателей восточноевропейских степей – как кочевников, так и оседлых жителей. В стороне от причерноморских городов-государств скифы соседствовали с греческими и еврейскими колонистами, с которыми они вместе упоминаются в послании апостола Павла: «…где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного…» (Колос. 3: 11). Скифы, изначально воины-всадники, разделили поля, стали разводить скот и выращивать зерно, чтобы возить его через море в густонаселенные города Восточной Римской империи, дав начало торговле зерном, кормившей большую часть Европы на протяжении почти двух тысячелетий, а позднее ставшей почти полностью идишской монополией. Скифы из высшего класса, привлеченные цивилизацией, сочетались браком со своими греческими партнерами по торговле, смешивались с евреями и «боящимися Бога». Об этом постоянно заставляет помнить то обстоятельство, что название скифов (на иврите ашкеназим) ныне применяется ко всем европейским евреям[30].
Скифы были лишь первыми среди многих народов, господствовавших на восточноевропейских степях, с которыми евреи должны были находить общий язык. В первом раунде игры сил в степи скифы были оттеснены на запад, чтобы пропустить сарматов – других ираноязычных кочевников. К этому времени относится первое реальное свидетельство иудейского влияния. В документе Х века из Константинополя, обнаруженном ученым Соломоном Шехтером в старой каирской синагоге, в тайнике-генизе, и известном как «письмо Шехтера»[31], упоминаются аланы – народ сарматской племенной группы, одна часть которого бурей пронеслась по Европе через долину Рейна по территориям современных Франции, Испании и Португалии, основав долго существовавшие поселения (например, Алансон), тогда как другая часть пробилась на юг вплоть до Кавказа, пустив корни и став предками современных осетин. «Некоторые из них, – говорится в “письме Шехтера”, – соблюдают еврейские законы».
Сарматов, в свою очередь, сменили готы – уже германский, а не иранский народ. Но перемена власти мало что изменила, потому что готы быстро усвоили методы сарматов, в том числе, по-видимому, связи с иудаизмом. Надпись на могильном камне, найденном в Партените – главном прибрежном городе крымских готов, содержит имя «Герефридил ха-Коген», соединяющее германское личное имя с титулом наследственных еврейских священников.
Положение о том, что существовали евреи-аланы и евреи-готы, является первым указанием на процесс, отраженный лишь немногими источниками. К IV веку иудаизм стал распространяться от прибрежных черноморских анклавов и перемещаться внутрь, в дикие и неразвитые территории на восток от Центральной Европы. Теперь, когда не отмеченные на картах земли переходили под контроль народов, с которыми евреи были знакомы и рядом с которыми они чувствовали себя свободно, у них пропало желание привязывать себя к побережью, они стали заинтересованы в том, чтобы принести знания, ремесла и торговлю в примитивные общества. Еврейские предприниматели открыли новую северо-западную границу.
Центробежное движение набирало скорость под влиянием великой семьи племен, появившейся на восточном горизонте в облаке пыли и дожде стрел. Составляющие ее народы приходили через каждые несколько поколений с начала V века, и так продолжалось почти тысячу лет. Это были народы с совершенно разной историей, тюркского и монгольского происхождения, выросшие и окрепшие в холодных, сухих горных степях за Алтаем. В следующем тысячелетии разные завоеватели одни за другими рассекали на конях по восточноевропейской степи, часто располагая центр своей власти в крайней западной части Евразийской степи, на Большой Венгерской равнине.
Вначале греко-иудейские колонисты Причерноморья приветствовали их с той же бессознательной снисходительностью, с которой через много столетий бесстрашный еврей-путешественник Беньямин из Туделы смотрел в Центральной Азии на тюрок-огузов (предков туркмен, сельджуков и турок-османов), которые «обожествляют ветер и живут в дикости, не едят хлеб и не пьют вино, а питаются сырым мясом. У них нет носов, на их месте расположены две маленькие дырочки, через которые они дышат. Они едят как чистых, так и нечистых животных, и они очень дружественно относятся к евреям»[32].
Первыми, кто явился с востока в IV веке, были гунны. Их правление продолжалось около 80 лет. Затем гуннов сменили авары, через столетие аваров сменили булгары. В VII веке хазары вытеснили булгар на север, к Волге, и на запад, к бассейну Дуная; в IX веке мадьяры отодвинули булгар на юг и расположили свои лагеря на Венгерской равнине, но вскоре сами стали подданными османских турок, занимавших значительную часть этой территории до своего провала осады Вены в 1683 году.
Памятники, которые оставили эти пришельцы, свидетельствуют, что они были так же толерантны к носителям еврейской религии, как и их предшественники. Очевидным следствием было возвращение от эллинизма и греческих обычаев к еврейскому образу жизни. В надписях на могилах перестают писать по-гречески и возвращаются к изображению символов иудаизма как знаков религиозной принадлежности – меноры (подсвечника), шофара (рога буйвола), лулава и этрога (пальмовой ветви и плода цитруса – символов Суккота, праздника Кущей). Более того, гунны так же часто обращались в иудаизм, как и другие варвары-язычники. В Х веке аббат Херигер из аббатства Лоббс (нынешняя Бельгия) – друг Герберта, будущего папы Сильвестра II, автор серьезного труда по математике, человек, которого почитали за знания и ученость, – писал, что гунны уверяли его, что гордятся своим еврейским происхождением[33]. Это было, конечно, неправдой: гунны не были евреями. Однако из этих слов вытекает, что среди этих тюрок-захватчиков, сеявших ужас в сердце западного мира, были и евреи.
