Читаем без скачивания 1937. Большая чистка. НКВД против ЧК - Александр Папчинский

Ежедневно по прямому проводу руководство УНКВД (в основном Н.Г. Николаев-Журид) докладывало в Москву о результатах массовой операции. Вот лишь небольшая выдержка из такого телеграфного сообщения: «С 27-го по 28-е февраля и с 28-го на 1-е марта с.г. проведены операции по бывшим людям Ленинграда. Арестовано 330 человек, из них: бывших князей — 21, бывших баронов — 32, бывших графов — 9….бывших банкиров, крупных купцов — 17…Обысками изъято: незаконно хранившиеся огнестрельное оружие — 44 единицы, боевых патронов — 410, экземпляры монархической литературы, царские портреты, ордена, офицерское обмундирование. Изъяты ценности. В результате следствия 42 человека переданы в оперативные отделы для углубленной проработки. Первичные данные следствия дали ряд перспективных заявок вскрытия к.-р. шпионских дел…»[72].

По личному указанию Сталина эти спецсводки рассылали для ознакомления всем членам и кандидатам в члены Политбюро ЦК, членам бюро Комиссий партийного и советского контроля, всем начальникам областных УНКВД, секретарям обкомов ВКП(б), прокурору СССР.

Активность Заковского в период массовой операции 1935 года пытался оспорить даже прокурор СССР А.Я. Вышинский. Прокуратуру страны завалили жалобами на незаконные действия органов НКВД в Ленинграде, и главный законник СССР был вынужден реагировать. Он при поддержке Ягоды сумел добиться того, что Ленинградская областная прокуратура (правда, лишь с 15 марта 1935 года) приступила к осуществлению надзора за операцией «по очистке города». Уже по итогам операции Прокуратура СССР в лице Вышинского, вынесла свое резюме: «При вполне удовлетворительном в целом проведении операции… последняя выявила ряд грубых ошибок и промахов, объясняющихся главным образом спешностью, краткосрочностью и массовостью»[73].

За месяц из «города трех революций» было выслано около 11 тысяч «бывших» и членов их семей. Особая тройка при УНКВД осудила 4692 человека, причем 4393 человека по 1-й категории (расстрел) и 299 человек — по 2-й категории (заключение). Каждого из арестованных пытались связать с другими, представить членом очередной «террористической группы», что и позволяло без излишних формальностей выносить смертный приговор. Так, на свет появились многочисленные «организации бывших»: «Фашистская террористическая группа бывших правоведов», «Террористическая группа бывших офицеров», «Террористическая группа бывших дворян», «Шпионско-террористическая группа из бывших офицеров и лицеистов»…[74].

В конце марта — середине апреля 1935 года наступил черед других районов Севера-Запада: началась «очистка» от «кулацкого и антисоветского элемента» пограничной полосы Ленинградской области и Карельской АССР. Чистке подверглась 22-километровая полоса вдоль государственной границы СССР. Выселялись жители семи приграничных районов. Чекистам активно помогали «тройки» состоявшие из секретаря РК партии, председателя райисполкома и представителя местного РО НКВД. Всем выселяемым разрешалось брать двухмесячный запас продовольствия, одежду, обувь, хозяйственный инвентарь, домашнее имущество. Правда, подобный «либерализм» был ограничен лишь 30 пудами общего веса на каждую выселяемую семью. Скот и имущество, признанное «кулацким», конфисковывалось представителями властей. Главными жертвами этой «зачистки» стали «кулаки» и лица без определенных занятий, высланные в дальние районы страны в количестве 5100 семей (22 500 человек)[75].

Активность руководства Ленинградского УНКВД подхлестнула и карельских чекистов. Как отмечают современные исследователи, с 1935 года Карельская АССР стала жить под флагом «борьбы со шпионами». Начались аресты среди местной партийно-советской номенклатуры. Был арестован нарком легкой промышленности Карелии А.А. Усениус (оказался «шведским шпионом»), чуть позднее чекисты взяли «финского шпиона», председателя республиканского Радиокомитета О.Г. Вильми. В Москву (лично Сталину) руководство Управления НКВД по Ленинградской области (как главный куратор карельских чекистов) докладывало, что в автономной республике была ликвидирована контрреволюционная группа бывших руководителей и членов финской компартии, ставившая своей целью активную борьбу с нынешним руководством финской компартии вплоть до применения террора по примеру совершенного террористического акта над руководством ЦК финской КП в 1920 году в Ленинграде[76].

Похоже, что никто в УНКВД, да и сам Заковский, не ожидал, какого напряжения сил потребует проведение таких масштабных операций. Ведь каждого подозреваемого нужно было «вычислить», оформить документы на арест, арестовать, провести обыск, отвезти в тюрьму, мыть, кормить, допросить, уличить, осудить и привести приговор в исполнение, после чего — захоронить… Хотя к проведению операций были привлечены силы и милиции, и погранохраны, репрессивная машина работала с трудом. Уже 28 февраля 1935 года Заковский направляет записку в обком «О мобилизации чекистского запаса на временную работу в УНКВД ЛО», 19 апреля — «О работниках для УНКВД ЛО», 25 мая — «О направлении в распоряжение УНКВД ЛО шестидесяти работников на сорок пять дней», 5 июля — «О мобилизации сотрудников в распоряжение УНКВД ЛО», 14 августа — «О направлении в распоряжение УНКВД ЛО пятнадцати работников на сорок пять дней» и т. д.

В августе 1935 года на высшем уровне было принято радикальное решение проблемы, о чем свидетельствует записка Заковского «Об организации межобластной школы НКВД по подготовке оперативных работников». Школу ГУГБ НКВД в Ленинграде открыли в октябре 1935 года, и ее начальником стал Ф.В. Рогов, начальник отдела кадров УНКВД ЛО[77].

Не раз отмечаемая энергия Заковского, действительно, была неистощима. Помимо массовых операций в городе и области, он просит санкции властей на все новые и новые репрессивные кампании, посылает записки в обком — «О засоренности Ленинградского гидрологического института», «О преступной деятельности частников и работников некоторых государственных и кооперативных предприятий и организаций», «Предложения о порядке проведения в жизнь постановления ЦК ВКП(б) от 13 марта 1935 года о судах над грабителями» и т. д.

Помня о декабрьских событиях 1934 года, Заковский не забывал и о личной безопасности первых лиц города и области. Особенно он пекся о безопасности кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б), первого секретаря Ленинградского обкома партии А.А. Жданова. В конце 1935 года местные чекисты сумели «…предотвратить теракт против тов. Жданова». Ими была вскрыта контрреволюционная террористическая группа, состоящая из т. н. бывших людей — Толмачева (дворянин, бывший офицер лейб- гвардейского полка), Грачева (дворянин, сын владельца ювелирной фирмы) и Нужина (крестьянин-кулак). Эти «террористы» вели подготовку террористического акта против Жданова. По материалам следствия эти «подготовительные действия» выразились: 1) в обсуждении плана теракта, 2) в ознакомлении с маршрутом движения автомашины Жданова, 3) в приготовлении оружия. Позднее Заковский еще несколько раз сообщал об успешном разоблачении «террористических групп и организаций», замышлявших смертоубийство Жданова.

Не отставали от своего руководителя и другие чекисты. Особенно старался Шапиро-Дайховский, возглавивший Особый отдел. Ходатайствуя за него о награждении вторым знаком Почетного чекиста, Заковский доносил в Москву, что отделом за 1935 год «…вскрыт и ликвидирован целый ряд крупных террористических и шпионских дел и контрреволюционных организаций: фашистская национал-социалистическая организация молодежи г. Ленинграда, белогвардейская террористическая организация, связанная с руководством РОВСа в Париже и возглавлявшаяся бывшим гвардейским офицером, сыном генерала — Мордвиновым, контрреволюционная террористическая организация, именующая себя «Боевым коммунистическим союзом» и имевшая филиалы на Украине и БВО, террористическая группа, созданная эмиссаром РОВСа Соколовым П.С контрреволюционная зиновьевско-троцкистская организация, связанная с зиновьевским подпольем в Ленинграде, армейскими частями в Белоруссии и Калининской области, — всего ликвидировано контрреволюционных террористических, повстанческих, диверсионных и фашистских организаций — тринадцать и контрреволюционных террористических групп — 136». Кроме того, усилиями Особого отдела «…вскрыты и ликвидированы резидентуры японской разведки, корейская националистическая организация, именовавшая себя «Эм-Эль-Дан», польская шпионско-диверсионная резидентура, польские контрреволюционные националистические организации, резидентуры латвийской, эстонской и финской разведок — 56 резидентур иностранных разведок»[78].

В ноябре 1935 года, когда были введены персональные специальные звания работникам ГУГБ НКВД, Заковский был удостоен звания комиссара госбезопасности 1-го ранга (это спецзвание соответствовало воинскому званию — генерал армии). Надо сказать, что это спецзвание Леонид Михайлович получил лишь благодаря Сталину. В первоначальном проекте, составленном руководством НКВД и представленном на утверждение в Политбюро ЦК Заковского видели лишь в звании комиссара госбезопасности 2-го ранга. Но в дело вмешался Сталин и в итоге руководитель Ленинградского УНКВД удостоился звания комиссара ГБ 1-го ранга. Заковский оказался не одинок, вождь народов также исправил звание у Г.Г. Ягоды (тот получил генерального комиссара ГБ) и Р.А. Пилля- ра. Последнего вождь народов дополнительно включил в список, присвоив ему звание комиссара госбезопасности 2-го ранга[79].