Читаем без скачивания Дорогие мои мальчишки - Лев Кассиль

Ходуля так удивился, что даже не сразу ответил, и только через минуту спохватился:

- Здравствуй, Римочка, здравствуй, Лидочка. Добрый вечер, честь имею. А мы тут, знаете, с морячками то да се, обнявшись крепче всех друзей...

- Кино будем смотреть? - спросил Сташук у Римы.

- Так билеты, наверно, уже все.

- А у меня и у одного моего товарища уже имеется как раз четыре, случайно рядом, вон дожидается стоит,-сказал Сташук, и они пошли в кино, оставив в аллее оторопевшего Лешку Ходулю, который все же пробормотал:

- Мне дурно, проговорила она...

Сташук познакомил девочек со своим товарищем Сережей Палихиным. Вчетвером они направились в кино. Рима и Лида шли под руку и посередке, а юнги по краям и чуточку на отлете. Причем оба так отчаянно вышучивали друг друга, что девочки то и дело покатывались со смеху, не замечая, как ловко товарищи помогают один другому сострить и показать себя с наилучшей стороны.

- О, он у нас рыбак известный, - говорил Сташук про Палихина. - Вы его спросите, как он на Ладоге камбалу ловил, а сам немецкую мину выудил...

- Нет уж, - отвечал Палихин, - пускай сам расскажет лучше, как он трубочистом сделался, когда в Ленинграде на крышу зажигалка упала в трубу, а он за ней туда полез... Красивый фасон после имел!

Потом Палихин и Лида ушли немного вперед. Рима и Сташук поoтстали.

-Да, Рима,- сказал вдруг Сташук, - вы, кстати, местная?

- Да, родилась тут.

- Тогда вы, может быть, мне скажете, кто это такие тут у вас синегорцы. Я тут никого не знаю, а не успел приехать, уже письмо получил. И написано что-то не разбери поймешь. Стою на вахте, а какой-то мальчонка подбежал, сунул мне письмо, а сам драла. - Он протянул Риме письмо. - Вот видите? "Синегорцы Рыбачьего Затона приветствуют Вас на своем берегу. Да скрепит верность вашу боевую дружбу и закалит отвага ваши сердца, и пусть будет сладок плод ваших трудов, и да взойдет над вами радуга победы. Синегорцы Затонска надеются, что балтийские юнги послужат делу процветания и славы города. По поручению штаба синегорцев - Амальгама".

Сбоку был нарисован знак - радуга со стрелой.

- Вот уж ничего не пойму! - сказала Рима.

- Да и я не знаю, что это такое. Может быть, командованию показать?

- А это который выходил, усатый такой, нашито много вот здесь... Он у вас главный командир? Капитан?

- Не капитан, а мичман. Пора разбираться, Римочка. Антон Федорович Пашков. Известно: четыре узкие нашивки - это значит мичман, а шевроны углом на рукаве - это за сверхсрочную службу. Он еще в ту войну кондуктором был.

- На поезде?

- При чем тут, извиняюсь, на поезде? На корабле. На поезде кондуктор, а на флоте кондуктор. Надо понимать.

А ремесленники шли усталые и злые. Юнги казались им бездельниками и щеголями. Не знали ремесленники Рыбачьего Затона, что эти аккуратно подобранные парни в бушлатах и в бескозырках хлебнули такого, что и не снилось затонским. Под огнем и бомбами финских самолетов ушли юнги с острова Валаама в Ладожском озере. Лютую голодную зиму провели они под осажденным Ленинградом. И немало их еще прошлой осенью пало в главном деле у Невской Дубровки, когда юнги, сами совсем ещё мальчишки, задержали немецких десантников и отстояли важнейший рубеж до прибытия частей Красной Армии. Не знали эатонские, что у самого Вити Ста-шука с голоду умерла в ту зиму близ Нарвской заставы ; мать. Не подозревали затонские, что Сережа Палихин вледяной воде Ладоги своими руками отвел мину, на которую едва не наскочила шлюпка с балтийцами. Многого не знали ребята и с пренебрежительным как будто, а на, самом деле с завистливым высокомерием посматривали на приезжих. Но юнги словно и внимания на них не обращали.

ГЛАВА 13

Вечер командора

Валерка и Тимсон ждали Капку у сада. Они встретились, как встречаются обычно мальчики, хорошо знающие друг друга, то есть без приветствий, рукопожатий и других церемониальных проволочек.

- Слыхал новость? - спросил Валерка, подстраиваясь на ходу, спотыкаясь и никак не попадая в ногу с шагающим Капкой. - Девчонки-то наши с этими флотскими ну прямо с ума тронулись.

- И пусть их, - буркнул Тимсон.

- Вы когда про них узнали? - не останавливаясь, спросил у Черепашкина Капка.

- Еще утром.

- Ну и как?

- Все в порядке. Послал приветствие. В восемь ноль-ноль. Колька отнес, Венькин брат.

- Исполнение проверил?

- Ну ясно. Доставил в срок. Дежурному сдал. Я сам видел с дерева.

- А чего написал?

- Ну, как Арсений Петрович нам говорил. Приветствие прибывшим. Как всем эвакуированным писали.

- Это хвалю.

- Только имей в виду, Капка, - Валерка сделал небольшую пробежку вперед, чтобы в темноте заглянуть в лицо Капке, - имей в виду - этот самый дежурный уже сестре твоей бумажку показывал. А она смеется. Ты ей ничего про нас не говорил?

- Не хватало еще! - возмутился Капка.

- Чего же она смешного нашла?.. И в кого только она у вас такая!

Валерка был возмущен до глубины души, что у Капки Бутырева может быть такая сестра. Некоторое время шли молча. Потом Черепашкин несколько раз толкнул локтем в бок Тимку и переглянулся с ним. Тимсон кивнул головой, и Валерка решился.

- Собраться бы вообще надо, Капа! А то как-то дело у нас вянет. Правда, у меня все тут записано. Показать?

- Покажешь потом как-нибудь.

Валерка опять переглянулся с Тимсоном.

- Капка, можно тебе от меня вот лично и вот от Тимки тоже - от нас обоих то есть - замечание сказать?.. Верно, Тимсон?

Тимка моргнул, качнув головой сверху вниз.

- Давай говори, - ответил Капка.

- Ты, Капа, последнее время манкируешь.

- Вот так так! Здравствуйте! Это я манкирую? - Капка даже приостановился.

- Да, да, манкируешь, спроси вот Тимсона... Да, Тимка?

- Точно, - отозвался Тимсон.

- Да ведь некогда мне, - начал Капка. - Знаешь, какая у нас работа. Особый заказ делаем. Вы бы как-нибудь пока без меня.

- Ты что же... - Валерка даже задохнулся на минуточку. - Ты что же, отрекаешься? Эх, ты, а еще синего-рец! Кто зарок давал, клятву говорил? Знаешь, Капка, это уж... это уж просто... Правда, Тимсон?

- Чего уж...

- Арсений Петрович, когда уезжал, как нам говорил? Кого назначил?

- Ну раз если так получилось! - виновато заговорил Капка. - Я же не отказываюсь навовсе, только командором сейчас мне нечего быть. Во-первых, я от пионеров уже отстал. Занятый, во-вторых, с утра до ночи. Теперь и выходные, говорят, у нас не будут целый месяц. Какой от меня толк вам? И потом еще как-то уж я... ну, это самое... ну неловко получается. Мое такое дело теперь, что я уя" из своих лет вышел. Опять-таки бригадир на производстве. Ребята узнают, так проходу мне не будет. Засмеют. Мне уже как-то не идет вроде. Деточка какой!

- Значит, мы деточки? Спасибо! - Валерка раскланялся. - Мерси. Ну, уж это, Капка, знаешь... Я считаю лично... Правда, Тимсон?

-Уж да, - изрек Тимсон.

- Эх, узнал бы Арсений Петрович! Вот, - как назло, писем от него нет.

- Да я сам уже написал ему... - сказал Капка. - Адрес-то... ВМПС № 3756-Ф? Правильно? Не отвечает чего-то!

- Плохо без него, - заметил расстроенный вконец Валерка.

Тимка только рукой махнул. Они шли теперь по берегу. Волга, темная и молчаливая, дышала сыростью из черной, глухой дали. Ни огонька не было вокруг. Темен и дремуч был весь этот огромный, сейчас казавшийся безбрежным волжский простор. А когда-то там, куда уходила, повернув от Затона, Волга, небо по ночам всегда было словно приподнято, высоко расплывалось серебряное зарево. Это с правого берега отсвечивал в ночное небо тысячами своих бессонных огней большой город, город степной и волжской славы, гордый своим именем. Город был столицей этого края. Все в Затонске и вокруг тяготело к нему, все жило его славой, подобно тому как по ночам на всем лежали отсветы далеких огней великого города. Затонские редко называли его полным именем, но, когда кто-нибудь говорил: "Я вчера в городе был", - все и так знали, о чем идет речь.

Мальчишки шли молча, и все трое были удручены. Молчание было так томительно, что даже Тимка не выдержал.

- А Ходуле еще будет! - вдруг сказал он грозно. - Поймаю.

- Верно, Капа! - обрадовался Валерка. - Ты позволь Ходуле и всем свищевским за тебя колотовку дать.

- Сказал, кажется, нет! - отрезал Капка.

- Ну, пока ты командор, так мы обязанные, а уйдешь, так уж как сами знаем... Я так считаю, Тимка.

- И дам! - заключил Тимсон.

Ребята проводили Капку до самого дома. Маленькая Нюшка была одна. Она уже давно вернулась из детского сада; Рима, уходя, уложила ее спать, но Нюшке было страшно и скучно спать одной. Не успел Капка зажечь коптилку, как Нюшка закричала:

- А я еще вовсе не сплю! - и, живенько перевернувшись на живот, сползла тотчас с высокой постели на пол. - Капка, а отгадай, чего я сегодня ела?

Капка, стянув гимнастерку через голову, плескался под рукомойником.

- У нас в саду сегодня баранки давали, с маком. Целую дали и еще откусочек вот такой. - И Нюшка показала из сложенной щепотки кончик грязного указательного пальца. - Капа, чур, я полотенце буду держать, можно?