– Инди-руси бхай, бхай, – вздохнув, пробормотал Ахманов, и тут же у туалета появилась мумия. Кивнув ей как старому знакомцу, писатель произнес: – Весь день соображал, так что имеется пара мыслей. Надо бы тебя оформить как дар египетского правительства. Мы вам Асуан построили и выручали в трудный час – с танками там, с самолетами… Отчего бы не подарить России мумию? От широкой души египтян? Здесь мумий заваль, а у нас и правда дефицит.
Безымянный фараон горько рассмеялся.
– Подарят, как же! Это разве египтяне? Египтяне – мы! – Он стукнул кулаком о грудь, выбив облачко пыли. – Мы были египтянами, а эти нынешние – жлобы и мздоимцы! Делают бабки на нашей славе! Нет, почтенный, с подарком дело не пройдет. Разве что за хороший бакшиш.
– Тогда есть другой вариант, – не теряя бодрости, сообщил Ахманов. – Вернусь я в Петербург и предложу нашему писательскому союзу взять над тобою шефство. Думаю, общее собрание меня поддержит – у нас многие очень сочувствуют мумиям. Проголосуем, напишем протокол, и вперед.
– Это куда конкретно? – спросила мумия.
– Из Египта в Питер, разумеется, – ответил Ахманов. – Скажем, я прихвачу твой пальчик… пальчик, он ведь маленький, не найдут его на таможне ваши вахлаки… Я пальчик вывезу, другой писатель к вам заглянет – позвонок утащит, третий – зуб… Так, зуб за зубом, пальчик за пальчиком, перебазируем тебя через границу. Уверен, лет за пятнадцать справимся.
– Хорошая мысль, клянусь Амоном! – согласилась мумия. – Но кроме зубов и пальцев у меня еще череп имеется. Череп, ребра, берцовые кости и все такое… С этим как?
– Пилить придется, – деловито произнес Ахманов. – Но ты не огорчайся! У меня друг-египтолог есть – склеит, будешь как новенький.
– Хмм, пилить… во мне душа и так еле держится… Теперь мне подумать надо, а заодно – посоветоваться, – сказал фараон.
– Это с кем же?
– С коллегами в подвале. Как говорят у нас, египтян, арба не катится на одном колесе.
– Советуйся, – кивнул Ахманов. – Жду тебя завтра ночью здесь, у туалета. Так или этак, но вопрос решим. Не позволю я фараонской мумии прозябать в подвалах!
На этом они и расстались. Утром Ахманов не поехал кататься по Нилу, а озаботился пилой. Выбрал надежную ножовку фирмы «Байер» и стал прикидывать, куда запрячет пальчик. Решил, что лучше в туфлю: если просветят рентгеном, можно сказать, что у него шесть пальцев на ноге. Что здесь такого! Бывают же шестипалые люди! Особенно среди писателей!
Ночью вышел он к нужнику с пилой, а мумия уже тут как тут. Только вроде бы она в смущении – мнется, головой мотает и погромыхивает костями.
– Ну, что решили? – спросил Ахманов. – Пилить или не пилить?
– Велика мудрость жрецов Птаха, и многие тайны им ведомы, – ответствовал безымянный фараон. – Нашелся один в подвале, надоумил… Пожалуй, я сам бы перенесся в Петербург, но не могу, и есть тому причина: по словам жреца, крепко я привязан к этой земле, ибо здесь мое Ка.
– Ка – чего? – Ахманов насупил брови, вспоминая, что говорил на сей счет друг-египтолог.
– Просто Ка, – отозвалась мумия. – Моя душа. Привезешь ее к себе домой, и я тотчас явлюсь следом за нею.
– Душу протащить через таможню не проблема. – Ахманов с облегчением вздохнул, отложил пилу и вытянул руку. – Давай сюда свое Ка. Доставлю в Питер в лучшем виде.
– Из рук в руки не передать, – грустно сообщила мумия. – Нужно, чтобы мое Ка в тебя вместилось и чтобы потом оно из тебя вышло. Жрец сказал: в этом риск, большой риск! Понравишься ты ему, и оно тебя не покинет… А я здесь останусь, в музейных подвалах и даже без Ка! Ужас, ужас!
– Вмещай свое Ка, не сомневайся, – молвил Ахманов. – А с тем, чтобы вышло, проблемы не будет. У нас, писателей, своя метода – не просто выйдет, а бегом побежит!
Вернулся Ахманов из Египта вместе с женой, папирусом, статуэткой Тота и безымянным Ка. Только вернулся, сразу сел строчить роман "Страж фараона" из древнеегипетской жизни, и с помощью Ка сотворил его за две недели. И тут же решил: напишу теперь книжку про русскую мафию, и будет в ней труп на каждой странице, пытки клещами и паяльной лампой, насилие над малолетними и расчлененка в полный рост. Лишь подумал он об этом, и Ка содрогнулось в страхе, ментально взвыло и ринулось вон. А как вышло оно из Ахманова, сразу застучали кости, завоняло мертвечиной, и на ковер в его кабинете свалился безымянный фараон.
Сколько потом было возни, чтобы устроить его в Эрмитаж! Сколько собрано справок, сертификатов качества и заключений экспертов! Ахманов не одолел бы этой рутины, но помог доцент. И папирус пришелся кстати – на нем составили прошение эрмитажному начальству, все в иероглифах и с именем фараоновой мумии в картуше. Доцент точно выяснил, что это мумия Джосера Двадцать Первого, сына Ра, победителя ливийцев, иудеев и кушитов. Под такой табличкой и лежит ахмановский приятель в Эрмитаже, в славном городе Питере.
А московские египтологи грызут от зависти локти.
ВОЯЖ 11. СЛУЧАЙ В МОНАКО
В Монако писатель Ахманов приехал на Евроскон. Это такой конвент критиков, издателей, писателей-фантастов, а также фанатов этого жанра. Можно сказать, почти шабаш – все ходят с косыми глазками и с головой на боку, а временами пытаются взлететь с балкона или, скажем, с крыши, но без метлы. Евроскон проводят каждый год в каком-нибудь из европейских городов, и в этот раз пришел черед Монако. Славное это княжество лежит между Францией м Средиземным мором: территория – два квадратных километра, население – 32 тысячи человек, из них монегасков (то есть монакцев, подданных князя) – примерно тысяч шесть, а прочие французы да итальянцы. Если искать город Монако на карте, то будет он справа от Ниццы и слева от Монте-Карло. Кстати, Монте-Карло тоже принадлежит Монако и приносит изрядный доход. Однако ясно, что страна эта маленькая, и потому шабаш фантастов был не очень многолюдным – всего-то человек шестьсот. Из России приехал один Ахманов, да и то лишь потому, что маялся неизбывной тягой к странствиям.
В первый день открывали конвент, радовались жизни, пили и закусывали. Во второй день раздавали премии, а затем играли в рулетку и тоже пили и закусывали. На третий день, облегчив карманы в казино, просто пили (на закуску уже не хватало), а утром четвертого, последнего дня, в номер к Ахманову ворвался Ришар де Понсон-Терайль, коренной монегаск и и писатель-фантаст. Был он возбужден и красен, что Ахманов отнес за счет трехдневных возлияний.
– Мсье! – выкрикнул Ришар. – Выручайте! Молю о содействии, мсье!
– А что случилось? – спросил Ахманов, поигрывая висевшим на шее золотым свистком. – Не революция ли у вас? Не ведут ли князя на расстрел? Если так, готов предложить ему политическое убежище в России.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
