Книга Левит идёт ещё гораздо дальше. Эта книга тоже начинает было с призыва любить чужестранцев; «пришелец, поселившийся у вас, да будет для вас то же, что туземец ваш; люби его как себя» (глава 19-ая). Однако позже, в главе 25-ой, всё это отвергается. Чтобы иметь рабов и рабынь «…покупайте себе раба и рабыню у народов, которые вокруг вас. Также, и из детей поселенцев, поселившихся у вас, можете покупать, и из племени их, которое у вас, которое у них родилось в земле вашей, и они могут быть вашей собственностью. Можете передавать их в наследство и сынам вашим по себе, как имение; вечно владейте ими, как рабами. А над братьями вашими, сынами Израилевыми, друг над другом, не господствуйте с жестокостью».
Обращая «чужеземцев», как рабов в движимое имущество, эта догма породила наследственное крепостничество; в иудейском «Законе» она действительна до сих пор. А если бы Ветхий Завет действительно был столь же божественного происхождения, как и Новый, то пионеры и плантаторы Америки и Южной Африки, эксплуатировавшие рабский труд, имели бы полное право считать себя добрыми христианами.
Самая серьёзная дискриминация между «своими» и «чужими» встречается в Книге Левит и касается изнасилования. Во Второзаконии сначала говорится (глава 22-ая): «если кто в поле встретится с отроковицею обручённою и, схватив её, ляжет с нею, то должно предать смерти только мужчину, лежавшего с ней. А отроковице ничего не делать. На отроковице нет преступления смертного; ибо это то же, как если бы кто восстал на ближнего своего и убил его…» Такое отношение к изнасилованию вполне нормально и, вероятно, было таким же во всех сводах законов того времени. Оно подошло бы почти к любому уголовному кодексу нашего времени, за исключением разве лишь слишком суровой меры наказания. Приведённый выше отрывок вероятно характерен для древнего израильского отношения к этому проступку. Оно было нелицеприятным и не делало различий в личности жертвы. В главе 19-ой, однако. Книга Левит предусматривает, что, если мужчина «преспит с женщиной, а она раба, обручённая мужу, но ещё не выкупленная», то он может быть прощён, если принесёт священнику овна, как «жертву повинности»… и «прощён будет ему грех, которым он согрешил»; женщина же должна быть наказана плетьми. При таком законе, показание женщины-рабыни явно не имело бы веса по сравнению с показанием её владельца, если дело шло о насилии; эта «поправка» вносит дискриминацию в статьи Второзакония. Как мы увидим в дальнейшем, в Талмуде содержатся места аналогичного характера.
В Книге Левит также содержится притча о «несоблюдении» и его ужасных последствиях, показывающая, до каких крайностей могли дойти левиты. Две аллегорических личности, два левита, Надив и Авиуд «…принесли в своих кадильницах огонь чуждый». Проступок, казалось бы, не особенно серьёзный, но не так смотрели на это левиты. Для них это было «нарушением Закона», и тотчас же «огонь от Господа сжёг их».
Последняя из пяти сочинённых левитами книг Закона – Числа – отличается наибольшей крайностью. В этой книге левиты умудрились отказаться от претензий на перворождённых, в то же время сохранив в целости основную догму Закона: гениальный политический трюк. Видимо, требование перворождённых стало для них источником больших затруднений; однако, невозможно было вычеркнуть главный пункт из собственного Закона, не допускавшего никаких послаблений. Подобное «несоблюдение» само явилось бы тяжким преступлением. Выход был найден с помощью очередного перетолкования Закона, причём перворождёнными левиты объявили самих себя. Тем самым, не подвергая себя никакому риску, они получили право претендовать на вечную благодарность облагодетельствованного ими племени. «И сказал Господь Моисею, говоря: Вот, Я взял левитов из сынов израилевых вместо всех первенцев, разверзающих ложесна из сынов Израилевых. Левиты должны быть Мои. Ибо все первенцы – Мои». (А поскольку выкупленных таким образом «перворождённых» оказалось на 273 больше, чем их левитских спасителей, то за каждого из этих 273-х пришлось заплатить «Аарону и сынам его» по 5 сиклей).
Прослыв после этого избавителями, левиты внесли в книгу Чисел много новых «законов и предписаний». Их власть держалась на устрашении, в методах которого они проявили большую изобретательность: примером может служить их «испытание ревности», Если на человека находил «дух ревности», то Закон повелевал ему (так как, разумеется, «Господь сказал Моисею, говоря… и т. д.») привести свою жену к священнику, который у алтаря давал ей выпить приготовленное им варево, «горькую воду», произнося: «Если никто не переспал с тобою и ты не осквернилась, и не изменила мужу своему, то невредима будешь от сей горькой воды, наводящей проклятие. Но если ты изменила мужу своему и осквернилась, и если кто переспал с тобой, кроме мужа твоего…да предаст тебя Господь проклятию и клятве в народе твоём и соделает Господь лоно твоё опавшим и живот твой опухшим». Если после того, как женщина выпивала варево, её живот опухал, священники «исполняли Закон», предавая её смерти. Ясно, что такие ритуалы давали им громадную власть над простыми людьми; приписываемые прямым приказам Бога, они мало чем отличались от магической практики африканских шаманов.
Заключительные штрихи были даны «закону» в последней главе Книги Чисел, этой последней из сочинённых левитами книг Закона, и они приведены в притче о Моисее и Мадианитах. Как вероятно заметил читатель, жизнь и дела Моисея, описанные в Исходе, явно подводят его в разряд тягчайших преступников, ибо он неоднократно нарушал как Второзаконие, так и многочисленные поправки к нему в Левите и Числах. Он и нашёл убежище у Мадианитов, и взял в жёны мадианитянку, дочь первосвященника, который к тому же учил его своим богослужебным обрядам. Иначе говоря, Моисей «брал в жёны дочерей других народов», «шёл в поисках богов других», и совершал многое другое. А поскольку всё здание Закона держалось на Моисее, от чьего имени в позднейших книгах были даны предписания избегать всего, содеянного им же самим, то срочно нужно было с ним что-то придумать, прежде чем книги Закона могли быть закончены; иначе всё левитское сооружение рушилось.
В конце книги Чисел описывается как иудейские книжники справились с этой задачей. Моисея сделали послушным исполнителем всех «законов и предписаний», заставив его поголовно истребить Мадианитское племя, кроме девственниц, чем он и искупил свои проступки. Неестественность натяжки бросается в глаза: благожелательный и мудрый патриарх вдруг становится проповедником закона ненависти и убийств; посмертно обновлённый Моисей порочит своих спасителей, свою жену и двух сыновей, своего тестя и уничтожает их всех. Такое превращение Моисея нужно было левитам для оправдания сочинённой ими расово-религиозной догмы.
В главе 25-ой Чисел Моисею влагаются в уста слова «воспламенился гнев Господень на Израиля», потому что народ стал обращаться к другим богам. Далее следует: «И сказал Господь Моисею: возьми всех начальников народа и повесь их Господу перед солнцем… и сказал Моисей судьям Израилевым: убейте каждый людей своих, прилепившихся к Ваал-Фегору» (Культ Ваала был широко распространён в Ханаане и его соперничество с культом Иеговы особенно тревожило левитов).
Так в повествование была внесена тема религиозной ненависти. Вслед за ней, вносится и тема расовой ненависти: «Некто из сынов Израилевых пришёл и привёл Мадианитянку к братьям своим, в глазах Моисея…» Финеес (внук брата Моисеева, Аарона) пошёл вслед за ними «и пронзил обоих их. Израильтянина и женщину в чрево её». Благодаря столь славному поступку, «прекратилось поражение сынов Израилевых (чумой)… и сказал Господь Моисею, говоря: Финеес отвратил ярость Мою от сынов Израилевых, возревновав по Мне среди их. Посему скажи: вот, Я даю ему мой завет мира». Так левитские книжники вновь скрепили кровью договор между Иеговой и наследственным священством из рода Аарона, кровью расово-религиозных убийств; пролитая кровь была якобы «принята Богом» как «искупление за детей Израиля». Моисею же, свидетелю убийств, последовал приказ от Бога: «Враждуйте с Мадианитянами и поражайте их». Символизм всего этого очевиден. Левитский Моисей должен поражать одновременно как других богов (бога первосвященника Иофора, его же бывшего наставника), так и чужеземцев вообще (племя его собственной жены и тестя). Последующее поголовное избиение Мадианитян подаётся левитами как последнее деяние Моисея на земле, благодаря которому, на пороге смерти, Моисей полностью реабилитируется. «И сказал Господь Моисею, говоря: „Отмсти Мадианитянам за сынов Израилевых и после отойдёшь к народу твоему“. С таким приказом люди Моисеевы „пошли войной на Мадиана, как повелел Господь Моисею, и убили всех мужеского пола…, а жён Мадианских и детей их, сыны Израилевы взяли в плен, и весь скот их, и все стада их, и всё имение их взяли в добычу, и все города их сожгли огнём“.
