А куратор невозмутимо продолжила экскурсию:
— Отсюда хорошо видно основной корпус Сферы. Мы вышли из медицинского сектора, вам нужно приходить туда утром и вечером для диагностики и курса лекарств.
Магнолия откашлялась и показала на стену:
— Гостевой и жилой сектор легко узнать по балконам, напротив них два входа в тренировочные секторы. Запомнить просто. Шесть входов. Медицинский — напротив управляющего. К медицинскому примыкает гостевой с одной стороны, и тренировочный для гостей — с другой. К управляющему сектору примыкает жилой — для специалистов Сферы с одной стороны, и тренировочный — для них же, с другой. Схема есть у вас на планшете. Скоро вам назначат тренировки в рамках реабилитации, вы будете пользоваться гостевым входом, он ближе к медсектору. Пойдёмте, я покажу ваш номер.
Лана поспешила следом за Магнолией, рассматривая здание. На балконах жилого сектора было пусто, а на некоторых гостевых сидели с книгами в руках или стояли, рассматривая парк, подростки. Двери в гостевой сектор бесшумно разошлись в стороны, по плавно закругляющемуся коридору они дошли до лестницы и поднялись на второй этаж. Куратор достала обруч-ключ и протянула Лане:
— Доступ пока открыт в ваш номер, но по мере надобности будет расширяться. Медицинский сектор, парк и библиотека доступны без ограничений.
Лана поднесла обруч-ключ к считывателю и зашла в уютную студию. По сравнению с палатой без окон номер выглядел роскошно, как в дорогой гостинице. Здесь были спальня, гостевая и даже кухонная зона с небольшим морозильным шкафом, плитой и чайником.
— В здании есть кафе, но гости предпочитают принимать еду у себя в номерах, вы как хотите?
— Я тоже здесь буду, можно?
— Конечно. — Магнолия извлекла коммуникатор и сделала несколько быстрых записей. — В планшете найдёте план реабилитации с расписанием, там же мои контакты, обращайтесь в любое время. Располагайтесь.
Куратор ушла, и у Ланы появилась возможность осмотреть номер уже на правах хозяйки. В ухоженной туалетной комнате нашлось всё необходимое, включая женские гигиенические принадлежности и пушистый белоснежный халат. В шкафу оказалось несколько комплектов одежды — брючные костюмы, отдалённо напоминающие форму медперсонала, нательное бельё, обувь, и даже несколько наборов спортивной одежды.
С балкона открывался вид на парк с зонами высоких и низких деревьев, яркими растениями, извилистыми дорожками и площадками со скамейками. Цилиндр в центре озадачивал. Странное решение. Сколько ни размышляла, причин для подобной конструкции придумать не смогла.
Неделя прошла однообразно и незаметно. Лана гуляла в парке, где бродили и носились с оглушительными криками дети и подростки разного возраста, одетые в разноцветную, забелённых оттенков одежду одинакового покроя, такую же, как и у неё в шкафу. Иногда парк пересекали спецы Сферы. Рыжая гостья не стремилась ни к кому присоединиться, с ней тоже не заговаривали. В продуманном внутреннем парке было достаточно пищи для глаз и ума, и прогулки увлекали, каждый раз воспринимались по-новому интересными.
Утром и вечером в расписание входило посещение медицинского сектора. Лане понравилось болтать с медсёстрами во время диагностики, так называлась простая процедура — на неё лепили датчики, подносили приборы, а на экранах при этом ветвились замысловатые графики. Металлическая жидкость оказалась стабилизатором портальной магии — именно это вещество удерживало новых портальщиков после раскрытия от новых спонтанных перемещений.
Особенно радовала смена Роксаны — бойкой женщины лет сорока с короткими тёмно-русыми волосами. Полноватая, невысокая и крепкая, с объёмной грудью и круглым лицом, она выглядела всегда чуть удивлённой из-за приподнятых тонких бровей. Роксана много улыбалась и болтала без умолку, а её крепкие руки с короткими пальцами мелькали даже быстрее, чем она перескакивала с темы на тему.
Пока Роксана лепила датчики, снимала показатели, ставила капельницу со стабилизатором, она обсуждала с Ланой самые интересные события в Империи — кто женился, кто развёлся, каких тварей истребили, а каких приручили, какие фильмы сняли, книги написали, предметы изобрели. А ещё, благодаря наработанной за долгую практику скорости и ловченным рукам, Роксана часто дежурила в портальном зале, что делало её бесценным источником сплетен и новостей. Например, она восхищалась, как же Лане повезло! Причём во многом. В том, что на смену дополнительно поставили стража, который её нашёл и вернул. В том, что Командующий был на смене и послал именно этого стража, хотя была чужая очередь. В том, что Командующий выдал элитный скафандр тому самому стражу. И прочее, и прочее. Вся такая везучая! Только вот Лана не ощущала себя таковой, несмотря на все старания Роксаны. Начиная с того, что ей в принципе не повезло стать портальщицей в двадцать семь лет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
До судорог хотелось увидеть того самого стража! Ведь лица его не видела, только слышала тёплый, с насмешливыми интонациями, голос. Воспоминания о страже расплывались среди обрывков образов, которые так хотелось собрать воедино! Тело помнило ощущение надёжных рук, уютного кокона и пряный мужской запах с оттенком моря и озона.
Кристофер. Лана перекатывала его имя в мыслях, наполняясь щемящим теплом. Так хотелось узнать, какого цвета его глаза. Страж обещал, что она узнает, когда они вернутся. Пару раз пыталась расспросить о Кристофере, сначала куратора, потом Роксану. Но куратор попросила не спрашивать, всё равно не ответит. А говорливая медсестра при просьбе рассказать, замолчала. Замялась, что смотрелось странно. А затем призналась, что подписала документ с темами, запрещёнными к обсуждению с пациенткой. И трогательно извинялась. Роксана с радостью бы рассказала, но для неё очень важна эта работа. Далее следовал длинный монолог о троих детях, которые как раз поступают в колледж, причём одновременно, а здесь хорошо платят. Лана не стала подводить столь приятную ей женщину и прекратила расспросы.
Время шло. Добавились лёгкие полуторачасовые тренировки утром и вечером. Когда Лана первый раз увидела в своём расписании столь продолжительные занятия, ужаснулась. Но всё оказалось не так страшно. Её обруч-ключ теперь открывал гостевую дверь в тренировочный сектор, и она вместе с детьми и подростками ходила среди разложенных на полу разноразмерных и разноцветных кубиков, столбиков, валиков, то балансируя, то проползая под верёвками. Молодой задорный тренер организовывал незамысловатые игры. Лана сначала морщилась, а потом увлеклась и полюбила эти часы в движении, которые значительно скрасили её пребывание в Сфере.
Спустя две недели после пробуждения ей всё ещё нельзя было звонить ни родным, ни друзьям. От этого Лана начинала закипать. Ей объяснили, что разговоры вызовут лишние эмоции и повредят реабилитации, но эти причины казались надуманными.
В конце концов, всё стало настолько скучно, что она решилась пойти в библиотеку. Почти бегом пересекла внутренний парк и с опаской шагнула на ступени, ведущие вниз, прямо под стену цилиндра. Несмотря на ярко освещённую боковыми светильниками лестницу, идти было жутковато. Лестница закручивалась по спирали, повторяя широкую линию цилиндра. По ощущениям спустилась примерно на пять этажей и увидела дверь, створки которой при приближении тихо отъехали в сторону.
В полнейшем изумлении вышла на небольшую площадку. Она стояла на верхнем этаже цилиндрического атриума в пять уровней. Лана столько раз гуляла по парку, что даже узнала размеры — круглый атриум в точности повторял диаметр внутреннего парка. Подошла к перилам площадки и посмотрела вниз. Ничего подобного ещё не видела.
Первое, что поражало — белизна. Ослепительно-белые стены, потолки, колонны, лестницы. Красивого серого оттенка полы и ступени. Пространство пересекали белоснежные арки и колонны, горизонтальные и диагональные балки. Ни единого прямого угла, всё извилистое, гладкое, перетекающее из одной формы в другую.
