Волна возмущения поднимается во мне. Для того, чтобы переспать, кажется, нужно согласие обоих, или я что-то путаю? Но Раевский не дает мне высказаться:
— Но из вашего личного дела я узнал, что вы не совсем мой секретарь. Это упрощает дело. Я бы мог просто подождать этот месяц и затащить в кровать сразу, как только Горлова выйдет из больничного, но я не привык ждать. Более того, сегодняшний инцидент показывает, что лучше побыстрее пройти этот этап и не думать об этом.
— И что же, вы предлагаете, Егор Кириллович? — голосом, срывающимся от возмущения его самоуверенностью и беспардонностью, уточняю я. То есть вот как? Я не хочу ждать, поэтому я вас уволю, быстро трахну и забуду, как вас звать?
— Вы тоже хотите меня, Елизавета Валерьевна, не стоит отпираться. Я все прочувствовал. И я оценил вашу изобретательность на пути привлечения моего внимания. Так что мы оба получим то, что хотим.
Привлечение его внимания? Все эти недоразумения он расценил именно так? Ну, конечно! Он же пуп земли! Все вертится только вокруг него! Козел!
Что бы я сейчас не сказала в свое оправдание, он мне не поверит. У меня нет никакого желания унижаться и доказывать Раевскому, что я, похоже, единственная женщина в коллективе, которая привлечь его внимание не хотела совсем! Это… Это просто не укладывается в голове!
— Вы упоминали деловое предложение, Егор Кириллович, — я даже не пытаюсь скрыть сарказм.
— Все верно, — соглашается он. — Я предлагаю вам выбор. Есть два варианта развития событий. Первый — вы поступаете в мое полное распоряжение на всю сегодняшнюю ночь, завтра я улетаю на переговоры, к моему возвращению вас переводят обратно в финансовый отдел с повышением.
У меня полностью пропадает дар речи. Раевский, который все еще не отводит от меня взгляда, продолжает как ни в чем ни бывало:
— Вариант второй — увольнение.
Глава 12. Хозяин положения
— Что значит «поступаю в ваше распоряжение»? — я шокирована.
— Это значит, — с усмешкой поясняет Раевский, — что всю ночь вы не сможете мне ни в чем отказать и беспрекословно будете выполнять все, что я захочу. Абсолютно все. Как, я захочу, и столько раз, сколько я пожелаю.
— Не смогу отказать? — поражаюсь я.
— Не сможете. Но если вы представили себе что-то вроде «Пятидесяти оттенков серого», то спешу вас разочаровать.
— Почему бы вам просто не забыть об этом недоразумении? Можно же просто вернуть меня в финансовый отдел безо всяких условий!
— Потому что я не хочу забывать. Я хочу заняться с вами сексом. И я это сделаю.
— Но я не хочу заниматься сексом с вами!
— Врёте, Елизавета Валерьевна. Хотите. Еще как хотите. Да вы потекли, стоило только к вам прикоснуться.
— Вы говорите, что мы оба получим то, чего хотим. Что получите вы, я поняла. А что получу я?
— Вам мало повышения? Не многовато ли вы хотите? — поднимает брови Раевский. — По-моему новая должность и хороший секс — это сплошные бонусы. А секс будет хорошим. Вам понравится, я гарантирую.
— Я нахожу это неприемлемым. Я не вижу повода спать с вами. Ничего настолько криминального я не сделала, чтобы вы могли позволить себе такой шантаж.
Я стараюсь говорить твердо, но голос мой немного подрагивает.
— Что ж. Вы описали свою позицию, теперь моя очередь предъявить свои аргументы.
Он подходит ко мне медленно, словно хищник, подкрадывающийся к добыче. Одной рукой упирается в стекло над моей головой, а второй — аккуратно наматывает мой конский хвост, так что голова запрокидывается. Изучающе смотрит несколько секунд и накрывает мои губы своими.
Господи, почему этот мерзавец так целуется?
Я отвечаю на поцелуй прежде, чем соображаю, что надо оттолкнуть Князя.
Поцелуй властный, но не грубый. Тягучий. Этим поцелуем Раевский демонстрирует, кто тут хозяин положения.
В этот раз, слава богу, голова отключается не полностью, и я первой разрываю поцелуй.
— Ваше предложение… Мне это не подходит, — говорю я. Мне кажется, ему слышно, как стучит ме сердце.
— Подумайте, Елизавета Валерьевна. У Вас есть пять минут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пять минут? Я полном шоке.
Я выворачиваюсь из-под его руки и отхожу к своему столу. Стоя спиной к Раевскому, бестолково перебираю на нем мелочи, пытаясь собраться.
— Четыре минуты, Елизавета Валерьевна.
Почему он продолжает меня называть так официально? Не то дразнит, не то играет в какую-то игру. Хотя, если подумать, я и сама в своих мыслях никогда не называла его по имени, только Раевский или Князь.
— Три минуты.
В его голосе слышится нетерпение. Очень хочется послать его к черту. Моя гордость восстает против его предложения. Сама идея переспать почти с незнакомцем — повергает меня в смятение. А делать это за вознаграждение! Я, что, не смогу сама заслужить повышение? Да он понятия не имеет о том, какой я на самом деле работник!
— Две минуты, — снова ударяет по нервам хриплый баритон.
Нет. Ни за что! Пускай увольняет! Подумаешь! Найду другую работу. А если не получится сразу, на следующий платеж по ипотеке займу у мамы или Маринки.
— Одна, — уже чувствую его напряжение.
Да какого хрена он вообще заставляет меня принимать такое решение? Почему я должна всем жертвовать, просто потому что у него в штанах задымилось?
— Ваш выбор, Елизавета Валерьевна?
— Первый вариант, — озвучиваю неожиданно для самой себя.
— Скажите мне это в лицо. Мы заключаем сделку. Озвучьте условия, на которые вы согласились, — он что хочет унизить меня?
Я резко разворачиваюсь:
— Я согласна всю ночь выполнять ваши желания в обмен на новую должность в финансовом отделе, Егор Кириллович.
Даже не пытаюсь скрыть злость. Раевский выглядит удовлетворенным. Не удивительно. Все же идет так, как он хочет.
— И после выполнения сделки вы никак не будете о себе давать знать и искать дальнейших встреч. Исключая, конечно, рабочие моменты, — подводит он черту.
— Согласна.
О, можете не сомневаться, Егор Кириллович! Видеть вас не желаю.
— Собирайтесь. Выезжаем через пять минут.
Мы спускаемся в лифте в полной тишине. Я стою от Раевского так далеко, как это позволяет кабина, но все равно физически чувствую его взгляд, как если бы он прикасался ко мне.
На парковке Раевский открывает мне заднюю дверцу. Я знаю, что Раевский ездит с водителем и мне очень не хочется, чтобы Николай Иванович видел, что я еду куда-то с боссом после работы. Слухов не оберешься.
Но Раевский предусмотрителен. Водителя он отпускает и сам садится за руль. Я даже выдыхаю от облегчения. Мне не нужно свидетелей моего позора. И тут же давлюсь нервным смешком. Надо же! Какая честь! Сам Князь будет моим шофером.
Со своего места мне видно немного профиля Раевского, сильную руку, лежащую на руле, и глаза в зеркале заднего вида.
И взгляды, которые он на меня бросает, накаляют атмосферу еще больше. На перекрестках взгляды длятся дольше, они гипнотизируют меня.
Мы молчим. И молчание становится все гуще.
Мысли мои начинают метаться. В голове сплошной сумбур. Зачем я согласилась? Кому я хочу что-то доказать?
Если бы меня сейчас пытала Маринка, я бы даже ей не призналась, что, когда Раевский озвучил свое возмутительное предложение, во мне вспыхнуло удовлетворение. Все-таки он меня хочет. Не просто решил проучить, хочет так, что не собирается ждать.
Может, хоть узнаю, каково это? Страсть как в книжках? Никогда не считала себя фригидной, но подобного умопомрачения от себя не ожидала.
Выплывая из мыслей, замечаю потемневший взгляд в зеркале. Раевский словно читает мои мысли. Будто знает, что сейчас я вспоминаю, что и как он делал сегодня утром. Тогда, поглощенная собственными ощущениями, я не разбирала деталей происходящего, но сознание все-таки в памяти все сохранило.
И поднявшая голову дерзость, заставляет меня сейчас не отводить взгляда и прокручивать в голове снова и снова, как он сжимает грудь, проводит пальцем по губам, отодвигает край трусиков.
