– Ага… – Я кивнул. – И что ты видел, когда убивали Виктора?
То ли он немного успокоился, то ли смирился, но отрицать ничего не стал. Только спросил:
– Почему вы решили, что там был я?
– Потому что ты в костюме вампира. Вдруг кто-то из посетителей тоже снимает на камеру с ночным режимом? Для этого и гримируют, так? Я думаю, у вас тут у каждого своя роль, значит, ты и во время представления носил этот костюм и был поблизости.
Жан кивнул:
– Да, верно. Там был я. Вот только ничего не увидел, поверьте. Все сидели как сидели. Никто на них не нападал, никто не приближался.
Я не стал говорить, что голодного вампира (а он должен был быть очень голодным, чтобы так нагло охотиться) на ночной режим не снять – такая съемка идет в инфракрасных лучах. А голодный вампир не теплее окружающей среды. Может быть, легкие следы на пленке…
– Запись велась?
– Нет, конечно. Зачем зря пленку тратить.
Присев на корточки, я помотал рукой в воде. Вода была холодная и затхлая. Похоже, никто не удосужился ее сменить… впрочем, если расследование не закончено, то это естественно…
– Что-то увидели? – с любопытством спросил Жан.
Я не отвечал. Я смотрел на воду сквозь закрытые веки. Смотрел сумеречным взглядом, проникающим сквозь реальность в суть вещей.
Желоб заполнился мутным хрусталем. Сквозь хрусталь проступили багровые прожилки. На дне желоба клубилась оранжевая взвесь.
В воде была человеческая кровь.
Много крови.
Литра четыре.
Вот откуда, наверное, такие сильные эманации смерти. Кровь хранит память дольше всего на свете.
Если бы в полиции догадались сделать хороший анализ воды – они бы поняли, что всю кровь Виктора попросту слили в канаву. Что никакие вампиры в преступлении не замешаны.
Впрочем, полиция вампиров и не искала. И анализ, возможно, провели. А если нет – то лишь потому, что не сомневались в результатах. По горлу – чик-чик, кровь за борт – буль-буль… Только Иным могла прийти в голову такая идиотская мысль, как искать вампира в аттракционе!
– Ларчик просто открывался, – пробормотал я, вставая с колен. – Блин…
Да, жестокое убийство. И черного юмора убийце не занимать. Вот только это уже не наше дело. Пусть полиция Эдинбурга ведет свое расследование.
Так за что же убили парня? Увы, вопрос дурацкий. Для смерти существует куда больше причин, чем для жизни. Парень молодой, горячий. Отец – бизнесмен и политикан. Мог пострадать и по своей вине, и из-за отцовских дел, и вообще без причины.
Да, Гесер и Завулон сели в лужу одновременно. Увидели опасность там, где ее нет и не было.
– Спасибо за помощь, – сказал я Жану. – Я пойду.
– Все-таки ты русский полицейский, – с удовлетворением произнес Жан. – Ты что-то заметил?
Многозначительно улыбаясь, я покачал головой.
Жан вздохнул:
– Я тебя провожу, Антон.
Неподалеку от «Подземелий» нашелся симпатичный паб под названием «Коростель и флажок». Три маленьких сообщающихся зала, темные стены и потолок, старые лампы, пивные кружки, картинки, безделушки на стенах. Барная стойка с десятком кранов и батареей бутылок – одного виски было сортов пятьдесят. Все, что приходит в голову при слове «шотландский паб», имелось – к удовольствию разноязыких туристов.
Вспомнив слова Семена, я заказал хаггис и суп дня. Взял у барменши – крупной, с руками, накачанными от непрерывной работы с рычагом пивного насоса, – кружку «Гиннесса». Прошел в дальний зал – самый маленький, где нашелся свободный столик. За соседним обедала компания японцев. Еще за одним столиком у окна пил пиво усатый, полный, пожилой господин, похоже, местный. Вид у него был унылый, как у москвича, которого сдуру занесло на Красную площадь. Откуда-то доносилась музыка, к счастью – негромкая и мелодичная.
Суп оказался простым бульоном с яйцом и сухариками, хаггис – всего-навсего шотландским вариантом ливерной колбасы. Но я съел и суп, и хаггис, и прилагающуюся к нему картошку фри, после чего счел обязательную туристическую программу исполненной.
Больше всего мне понравилось пиво. Допивая бокал, я позвонил домой. Коротко поговорил со Светланой, сообщил, что долго задерживаться не придется – все разрешилось очень быстро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Перед тем как звонить начальнику эдинбургского Ночного Дозора, я взял себе еще кружку пива. Нашел в телефонной книжке номер Фомы Лермонта, набрал.
– Слушаю вас, – вежливо ответили мне через пару гудков. Что характерно – ответили на русском.
– Добрый день, Томас, – сказал я, решив все-таки не использовать русское имя Фома. – Меня зовут Антон Городецкий, я ваш коллега из Москвы. Гесер просил передать вам большой привет.
Все это прозвучало ужасно похоже на плохую шпионскую историю. Я даже поморщился.
– Здравствуйте, Антон, – непринужденно ответили мне. – А я как раз ждал вашего звонка. Как долетели?
– Прекрасно. Поселился в симпатичной гостинице, немного темная, но зато в центре. Погулял по городу и немного под городом. – Меня уже несло. Говорить эзоповым языком оказалось неожиданно забавно. – Мы могли бы встретиться?
– Конечно, Антон. Я сейчас к вам подойду, – пообещал мой собеседник. – Хотя… может быть, вы ко мне переберетесь? У меня уютнее место.
Я поднял глаза и посмотрел на пожилого господина, сидящего у окна. Высокий лоб, густые брови, острый подбородок, умные ироничные глаза. Господин спрятал в карман мобильник и жестом указал на свободный стул.
Да, у них с Гесером много общего. Не во внешности, конечно, а в манере общения. Пожалуй, господин Томас Лермонт не хуже Бориса Игнатьевича умеет сбить спесь с подчиненных.
Подхватив кружку, я пересел за столик главы эдинбургского Ночного Дозора.
– Зови меня Фома, – заговорил он первым. – Мне будет приятно вспоминать Гесера.
– Вы давно знакомы?
– Давно. У Гесера есть и более давние друзья, у меня – нет… Я много слышал о тебе, Антон.
Я промолчал. Ответить мне было нечем, до вчерашнего дня я и не слышал о главе эдинбургского Ночного Дозора.
– Ты говорил с Брюсом. Как тебе наш Мастер вампиров?
Помедлив, я сформулировал свои впечатления:
– Злой, несчастный, ироничный. Но они все злы, несчастны и ироничны. Не убивал Виктора, конечно же.
– Ты на него надавил, – не спросил, а констатировал Фома.
– Да. Так получилось. Он ничего не знает.
– Не оправдывайся. – Лермонт отпил пива. – Очень удачно вышло. Самолюбие заставит его смолчать, а информацию мы получили… Хорошо, что ты увидел в «Подземельях Шотландии»?
– Страшилка для детей. Аттракцион закрыт, но мне удалось поговорить с одним из актеров. И осмотреть место происшествия.
– Ну? – оживился Лермонт. – И что ты выяснил, Антон?
Годы общения с Гесером не прошли даром. Теперь я сразу чуял, когда властная начальственная рука собирается макнуть в грязь зарвавшегося молодого мага.
– Эта «Кровавая река», где зарезали Виктора… – Я посмотрел на невозмутимого Лермонта. Поправился: – Где убили Виктора. В воде – кровь. Много человеческой крови. Похоже, что никакой вампир не высасывал из парня кровь. Ему вспороли артерии и держали, пока кровь выливалась в канаву. Но надо сделать анализ воды. Можно привлечь полицию, пусть проведут анализ ДНК…
– Ох уж ваша вера в технологию. – Фома поморщился. – В канаве кровь Виктора. Мы проверили в первый же день. Простейшая магия подобия, достаточно пятого уровня Силы.
Но сдаваться я не собирался. Искусству выкручиваться меня тоже научило общение с Гесером.
– Нам это ни к чему, а вот полиции подсказать идею надо. Пусть тоже узнают, что кровь вылили в канаву. Это им поможет в расследовании, а заодно пресечет все слухи о вампирах.
– У нас хорошая полиция, – спокойно сказал Фома. – Они тоже все проверили и ведут расследование. А пресекать глупые слухи – не в их компетенции. Кому интересны глупые «желтые» газетенки…
Я приободрился. Как бы там ни было, но я быстро и четко произвел правильное дознание.
