Глава 5
Я не помню, как вышла из ресторана. Мои ноги были как ватные, а голова просто отказывалась соображать. Добравшись до кафе, в котором работала Дарья, я бросила на нее значительный взгляд и, сев за первый попавшийся столик, сжалась, съежилась в полной растерянности.
– Люся, с тобой все в порядке? – тут же подошла ко мне Дарья.
– Я уже сама ничего не понимаю.
– Ты с ней встречалась?
– Встречалась.
– И что?
– Я и не думала, что после этой встречи буду чувствовать себя настолько паршиво. У меня остался такой осадок, словно она плюнула мне в лицо.
– Она тебе угрожала? Грозилась сдать тебя в милицию?
– Нет. Она предложила мне новенький автомобиль.
– Как это? – Дарья с грохотом села на соседний стул и тут же полезла за сигаретой.
– Так это! Если бы кто-то сказал мне два часа назад о том, что невеста моего бывшего возлюбленного предложит мне новенький автомобиль, я бы сама никогда не поверила.
– А может быть, она просто шутила? – тут же принялась строить гипотезы Дарья. – Сама посуди, кто сейчас кому что дарит. Сейчас скорее отнимут, чем что-то дадут.
– Шутить ей хотелось меньше всего. Она была очень серьезна.
– Ты уверена, что это не розыгрыш?
– Вполне.
– Это что, компенсация за моральный ущерб? Вот это я понимаю! Это по-нашему! Поступок, достойный настоящей женщины! Да если бы все так поступали, то мы бы своих мужиков отдавали вместе со всеми их потрохами. На кой они нам тогда сдались?! Все равно с них толку мало. Да и если признаться честно, то такого добра особо не жалко. Если каждого мужика отдавать в обмен на новенький автомобиль, то можно неплохо жить и вполне уверенно себя чувствовать.
– Даша, все совсем не так.
Я сидела, по-прежнему сгорбившись, уронив руки, и смотрела на Дарью покрасневшими глазами, в которых копились злые слезы. Не выдержав, она посмотрела на меня испуганно и придвинула ближе свой стул.
– Люся, может, ты все-таки расскажешь, что произошло и за какие заслуги тебе подарят автомобиль? Чего ты плакать-то собралась? Дуреха. Радоваться нужно.
Не став испытывать терпение Дарьи, я посвятила ее во все детали недавно состоявшегося разговора и не смогла не заметить, что своим фантастичным, по житейским меркам, рассказом вызвала у подруги настоящий шок.
– Люська, а вы что, и вправду похожи?
– Похожи, – не раздумывая ответила я. – Можно даже в театр двойников вступать. Но ты пойми, мы всего лишь похожи, но мы же не сестры и не близнецы.
– Я понимаю. Я тоже так сильно на одну девушку похожа из соседнего дома, что, когда ее вижу, у меня просто сердце замирает. Бывает же такое! Я даже свою маму несколько раз пытала по этому поводу, не согрешил ли наш отец с женщиной из соседнего дома, но она меня уверяет, что ничего подобного не было и быть не могло. Мол, мы в этот дом намного позже въехали. А моя мама на одну актрису похожа. Ты бы видела! Она даже свою фотографию в газету послала, на конкурс двойников, и первое место заняла. Ну просто как две капли воды! – Дарья наклонилась ко мне еще ближе и тихо спросила: – Люська, а может, этот президент компании из Америки согрешил с твоей мамой? Может же такое быть?
– Ты что несешь? Что может связывать простую российскую труженицу и президента компании в Америке? Если бы у мамы хоть когда-то был такой кавалер, она бы обязательно мне рассказала.
– Так он же не сразу стал президентом компании. Может, он раньше тоже каким-нибудь тружеником в России был. Ведь президентами не рождаются – ими становятся. Вон, как Онассис – греческий магнат-мультимиллиардер. Кем он был? Да никем, босяком каким-то, который вырвался из нищеты и безвестности к высотам богатства и славы. Так же и этот президент мог быть каким-нибудь простым парнем, соблазнившим твою матушку. А почему нет? В жизни может быть все что угодно. Жизнь вообще состоит из одних сюрпризов.
– Даша, не говори ерунды. Это очень богатая и влиятельная семья с мощными корнями и традициями. В ней нет и не может быть простых парней. Я тебя заверяю, что ни я, ни моя мать не имеют к этой семье даже малейшего отношения. Все это твои фантазии.
– И все же если мои догадки реальны, то ты можешь претендовать на половину наследства.
– Дашутка, моя мама очень порядочная женщина. Всю свою сознательную жизнь она любила только одного мужчину, и никаких президентов компаний она даже не знала. Мама познакомилась с моим отцом еще в школе – они десять лет проучились в одном классе. Он носил ее портфель и писал ей красивые стихи. Затем он пошел в армию, и она честно прождала его два года, каждый день посылая ему по одному письму с признанием в бесконечной любви. После армии они сразу сыграли шумную свадьбу и зажили так счастливо, что, глядя на их отношения, сразу хочется верить в искренние и настоящие чувства. Я – дитя настоящей любви. Но только любви между моей мамой и моим отцом.
Я говорила… Говорила и говорила… Я умолчала только о том, что моя мама всю свою жизнь любила отца, который постоянно от нее уходил, а затем приходил вновь, и она его принимала. Они всегда создавали иллюзию счастливой семьи, но то, что было в этой семье на самом деле, известно одной мне. Папа тоже любил маму, но как-то по-своему. Он всегда возвращался к ней после связей с другими женщинами и говорил о том, как сильно он ее любит. Этого я не могла рассказать Дарье, потому что это было нашей маленькой семейной тайной, которую я не хотела выносить на суд других людей.
– Ты в этом уверена?
– В чем?
– В том, что американцу в жизни твоей мамы не было места.
– На все двести процентов. Своими подозрениями ты даже как-то оскорбляешь любовь моих родителей. Моя мама – правильная, порядочная женщина, для которой существовал только один мужчина – мой папа.
– Извини. Я ни в коем случае не хотела тебя обидеть. Просто очень жаль…
– Почему жаль-то? Что у меня любящие мать и отец? Правда, папы уже два года как нет на этом свете, но для мамы он всегда будет жив, и она любит его, как прежде.
– Жаль, что ты не можешь оттяпать хотя бы маленький кусочек наследства.
– Ой, Даша, не пори чушь! Каким боком я могу оттяпать то, к чему не имею отношения?
– Но она-то, Вероника эта, хоть поверила, что ты не звонила ей с угрозами и не писала никаких писем?
– Мне кажется, это не очень ее волновало. Она собралась в Турцию, а все остальное ее мало интересует.
Дарья вздохнула и нервно забила пальцами по крышке стола:
– И что ты решила?
– Я решила, что Вероника сумасшедшая. Мы с ней не настолько похожи, чтобы я могла выдавать себя за нее. Если ее тетя заподозрит неладное, ты только представь, что будет тогда… И вообще, пусть она знает, что если она и купила Игоря, то это вовсе не значит, что она может купить меня тоже.
– Браво! – захлопала в ладоши Даша. – Красиво сказано! Но совсем не актуально для нашего времени. Твоя речь впечатлила бы кого угодно, но только в советские времена, а сейчас она кажется какой-то бестолковой и даже, если хочешь знать, глупой. Кому и что ты хочешь доказать своей неподкупностью?
– Я никому и ничего не хочу доказывать. Эта девушка увела у меня моего любимого человека. В конце концов, она причинила мне сильную душевную боль, а теперь она хочет, чтобы я сделала ей одолжение. Да что она вообще о себе возомнила?! Она считает, что может врываться в чужую жизнь и играть судьбами людей так, как ей хочется? Черта с два!
– Люся, во-первых, она у тебя никого не уводила. Мужик по своей природе кобель, но против воли его никто и никуда не уведет. Он уводится сам, по-своему собственному желанию. Так вот, если он дает себя увести, то грош цена такому мужику. Пусть катится ко всем чертям! А во-вторых, не каждый раз тебе предлагают машину за две недели лежания на диване под видом больной девушки. Это же не в шахте уголь таскать. Ты зря отметаешь предложение Вероники. Оно очень даже коммерчески выгодное.
– Ты считаешь, что я должна согласиться? – удивленно спросила я.
Признаться честно, меня очень удивила позиция Дарьи. Я думала, что она будет со мной солидарна и поддержит меня в моем решении не принимать никаких нелепых предложений от сумасшедшей невесты моего бывшего возлюбленного. Но как только Даша услышала про автомобиль, у нее загорелись глаза, а на лице появился такой интерес, словно автомобиль предложили ей, а не мне.
– А тут и нечего думать! – тут же выпалила она. – Пусть эта американо-русская идиотка катит в свою Турцию, а через две недели подгонит тебе тачку. Что тебе, своего заграничного паспорта, что ли, жалко?
– Да дело не в паспорте…
– А в чем же?
– Дело в чувстве собственного достоинства! – совершенно искренне заявила я, ощутив, как вспыхнули огнем мои щеки.
– Да при чем тут чувство собственного достоинства?! – тоже искренне возмутилась Даша. – Никто на него и не посягает. Оставь его при себе. Я бы согласилась, не раздумывая ни минуты. В наше время черта с два кто-нибудь так просто машину подарит.
